Category: происшествия

green

мышеловка захлопнулась

*

Любопытная связь между построением прозы Д.Данилова и построением текста Е.Летова: оба отталкиваются от одного и того же, цит. Г.Дашевского:

"ничего не происходит* и в лучших его рассказах: два человека, пожилой и помоложе, едут с одного конца Москвы на другой; человек возвращается с работы домой и т. д. Отсутствие сюжета, событий, психологии делает прозу Данилова чем-то вроде прозрачного стекла, сквозь которое мы видим собственный опыт. (Как только он вставляет в рассказ какое-то происшествие, не важно, реалистическое или фантастическое, эта прозрачность сразу исчезает, словно на стекле что-то нарисовали.)"

* см. понимание темы "революции" Е.Летовым почти исключительно в "природных метафорах"

Дашевский: "Дмитрий Данилов фокусирует внимание на том, что мы видим не видя и слышим не слыша, на том, что делаем не осознавая: "Все объекты, на которые можно смотреть, располагаются по сторонам. Дома, заборы. Другие дома и другие заборы. Машины такие и другие. Окна. Множество мелких предметов, не подлежащих идентификации. Смотреть на это совершенно не хочется, нет никаких сил на это смотреть, потому что уже сто, или двести, или несколько тысяч раз мимо всего этого ходили, правда, если спросить, мимо чего именно они ходили, как выглядят дома и деревья, никто не сможет сказать ничего определенного, потому что они никогда на это окружающее не смотрели, с первого же дня, как пришли устраиваться на работу и прошли от метро до работы и потом обратно до метро, они не смотрели на дома и деревья и окна, у них сразу, с первого же раза возникло автоматическое отвращение ко всему, что окружает путь от работы до метро, в общем, смотреть по сторонам не хочется".

Летов: "я однажды посмотрел на себя несколько со стороны. И понял, что я — это огромное количество очень конкретных частных представлений о том, как оно все есть. Они выглядят как ворох грязного тряпья, какой-то одежды, каких-то салфеток, разноцветные тряпочки, разноцветные стеклышки… (— Новая песня — «Множество» — про это? —) Да. И я взял все это внутри себя, поднял, вышел на кухню, посмотрел — а у меня стол такой голубой, как небо, — и я взял в голове весь этот ворох и швырнул куда-то в синеву. И в этот момент со мной произошло нечто. <...> Я видел, как лист с дерева падает очень долго, как муравьи ползают, как дети копошатся, как качели скрипят, как там дедушка на велосипеде едет. Я одновременно видел это все. И видел в этом всем не просто закономерность, а глобальную какую-то картинку. И было совершенно явственно, что именно так все и должно быть. Не просто должно, а это движение, какая-то глобальная космическая… не то что игра… какие-то шахматы. Не знаю, у меня нет слов для этого"


Дашевский: "Но не то чтобы Данилов говорил читателю: ты не хотел смотреть, а вон сколько тут нашлось интересного. Абсолютно ничего интересного тут не находится, а только то, что мы и думали, только то, на что и не хотели смотреть: "Красный Балтиец. Рядом со станцией Красный Балтиец — регбийный стадион "Локомотив", здесь играет в регби регбийная команда "Локомотив" (Москва). Станция Красный Балтиец раньше называлась Подмосковная. Ленинградская. Огромное здание с надписью: МАИ. Покровское-Стрешнево. Парк, пруд. Мост через канал, очень высокий, никаких заграждений, рельсы и сразу пропасть, так, во всяком случае, это воспринимается из окна электрички". Но почему-то в изложении Данилова эти названия, повторы и перечисления звучат не унылой скукой, а какой-то странной гармонией.

В регулярности маршрутов, в схожести городков и окраин, в повторении инструкций, в повторении жестов и слов проза Данилова открывает не бессмысленную механичность, а придающую жизни смысл ритуальность. Эту ритуальность здешней жизни ощущали многие, но чтобы передать это ощущение в прозе, авторы почти всегда вынуждены конструировать какие-то схемы — сектантские, утопические, зловещие, фантастические. А Данилов сумел ее передать, ничего не придумывая, не фантазируя, а просто внимательно глядя по сторонам. Внимательно и, главное, спокойно: в прозе Данилова никогда не слышна та бойкая, самодовольная часть сознания, которая в нас рвется судить и оценивать, которая называет позднесоветскую или постсоветскую жизнь ужасной или счастливой, убогой или прекрасной".

:


в 2000-е годы эта песня (которая была поводом для сравнения прозы Данилова и песен Летова) звучала так:

("Парадоксально, но именно это заведение, по сути являвшееся дорогущим развлекательным центром, стало именно тем местом, где "Оборона" дала один из лучших концертов в своей новейшей истории")



Любопытно, что переход через "бойкую, самодовольную часть сознания, которая в нас рвется судить и оценивать" в случае Летова связан с "катастрофой", см., например трек из "мышеловки" 80-х(некоторые считают что песня связана с катастрофой ЧАЭС, любопытно, что у постсоветских людей встаёт именно этот видеоряд на оригинальный трэк 80-х);


*
green

Ричард Бротиган (1933-1984)

вот уже почти 5 лет как я очень люблю стихи Бротигана. Чего и вам желаю.



Я БЕСПОКОЮСЬ О ТВОИХ ПОМИДОРАХ

Я уставился на твою рассаду помидоров.
Ты не и я не удовлетворен тем, как
они растут.
Пробую думать о том, как помочь им.
Изучаю их. Что я знаю о томатах?
«Может быть немного нитратов?», предлагаю я.
Но ведь и понятия не имею, а теперь
сплетничаю о них. Я такой же бесстыжий,
Как и их нежелание расти.


30 ЦЕНТОВ, ДВА ТРАНЗИТНЫХ БИЛЕТА, ЛЮБОВЬ

Думая о тебе
Я вошел в автобус, заплатил 30 центов,
Попросил 2 транзитных билета,
А потом обнаружил, что я там один.

Collapse )
green

(no subject)

нет, я не могу. эти 4 дня - это какая-то проверка на вшивость, да. Потом подробно расскажу. А сейчас вот передохните (ударение о или и по выбору, по текущему самочувствию) и почитайте леонида шваба (родился в 1961 г. в Бобруйске:), шортлист премии андрея белого за 2004г.), я его в нижнем новгороде первый раз прочитал и всяко чрезвычайно полюбил, окончательно поверив в ботанику.

* * *
Дух безмятежный рассеивается,
Передо мной как на ладони пакистанский путь,
Осторожным движением сердца
Поправляю замешкавшийся пульс.

Природная горячность развязывает мне язык,
Моя жизнь незамысловата, ибо я горделив.
Я наклоняюсь к бессловесному татарину с просьбою
Разбить мне голову.

Мне жаль, что я внутренне напряжен,
Я оставляю без внимания опаснейшие приметы.
Я разрываю воротник сорочки и с наслаждением пою:
«Пакистан, Пакистан».

Collapse )