Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

green

история одной дискредитации

*

Неприкосновенный Запас: - Одним из самых громких событий в российском научном мире (если не «в», то хотя бы «около» него) стала история замечательного математика Григория Перельмана. Его (как считают многие) антисоциальная позиция, отказ от научной премии, нежелание поддерживать контакты (прежде всего, с представителями медиа) – все это сделало Перельмана (против его воли, конечно!) своего рода «поп-фигурой», а такие вещи даром не проходят. В прошлом году по-русски вышла написанная первоначально на английском книга известной журналистки Маши Гессен «Совершенная строгость. Григорий Перельман: гений и задача тысячелетия», встреченная, в основном, самыми благожелательными откликами (по крайней мере, в медийной, а не математической среде). Меж тем, в связи с «Совершенной строгостью» можно говорить не только о математике или об истории советской науки и образования, искусствовед и публицист Надя Плунгян увидела в книге удивительно ясную манифестацию определенного типа сознания. Ее анализ книги Маши Гессен публикуется в 81 номере «НЗ»; учитывая важность (на наш взгляд) полемического подхода Плунгян, мы решили сделать препринт статьи на нашем сайте".

:

...Книга – о политике, о нашем обществе, о нормах отношения к частному человеку внутри этого общества. Но главное, она представляет собой в чистом виде манифест социального слоя, от лица которого говорит Гессен. Странно, но манифест оказался основан на оценке научного мира, почти невидимого с борта глянцевых журналов.

Позиции Гессен в журналистике известны. Отчетливая ориентированность на аудиторию «верхнего» класса (представители крупного бизнеса и так называемые global Russians), выраженная антипатия к «массам», пропаганда элитизма и агрессивной конкуренции. Пока издавалась и переводилась книга о Перельмане, Гессен была заместителем главного редактора журнала «Сноб», до этого занимала ту же должность в «Большом городе», который определяла как издание, категорически не предназначенное для «шиномонтажников и марьинских домохозяек»[5]. На вопрос о причинах интереса к Перельману она отвечает так:


«Он из математической школы и из еврейской семьи, я тоже [недолго] ходила в математическую 57-ю школу и выросла в еврейской семье. Мы абсолютные ровесники. Я решила, что быстро в него въеду [курсив мой. – Н.П.]»[6].


Сама формулировка выглядит несколько гангстерской, но ее трудно понять, не учитывая огромного слоя мифов и стереотипов, сложившихся в постсоветском обществе вокруг математики как науки.

Первый и основной из этих мифов – элитарность. Именно этот пункт, похоже, стал для Гессен решающим и в выборе сюжета, и в настойчивом самоотождествлении с Перельманом – хотя их ценности и стратегии почти перпендикулярны. Подчеркивая, что она в очередной раз пишет о представителе элиты, Гессен с первой страницы задает максимальные иерархии, подавляющие читателя: «гений», «задача тысячелетия», «совершенная строгость» – и уже во введении отождествляет область своего описания с советским математическим истеблишментом – предельно закрытым миром привилегий.

Все эти построения, в конечном счете, создают колосса на глиняных ногах: недоступный, надменный и репрессивный мир математики, в который автор и стремится «въехать», присваивая, развенчивая и разрушая его образ. Выбор Перельмана в качестве главного героя этой драмы не случаен: его равнодушие к статусам и «игру не по правилам» легко выставить как нелепый сбой идеальной системы, повод для ее дискредитации. Именно деконструкция и присвоение мифа о математике, а вовсе не биография ученого, является основной задачей книги.

Ненависть, зависть, гнев, бессилие и преклонение перед «тоталитарным математическим сообществом» настолько сильны, что автор не замечает главного. Сообщества больше не существует, как и советской власти, как и лояльной ей академической системы с закрытым распределением благ. Российская наука – убыточная, непрестижная область. От нее нельзя больше получить ни машины, ни дачи, ни квартиры в сталинском доме, и зависит она от власти, которая только по недоразумению еще не выселила математический институт имени В.А. Стеклова из дома княгини Шаховской на Фонтанке.

Увы, реальность легко затемнить упоминаниями о больших деньгах: информация о миллионной награде оживляет коллективные страхи и запускает маятник репрессивного сознания. Это отчасти объясняет российский медийный шум вокруг Перельмана и феномен совершенно дикого отношения СМИ к его личности, отношения без среднего звена между травлей и преклонением. Вот Андрей Малахов врывается в его квартиру, чтобы заснять разобранную постель. Вот руководство Первого канала «переодевает» ради приличия его фотографию в костюм и галстук, сообщая новость о миллионной премии. Вот множество сетевых изданий публикуют «сенсационное видео» о том, как он идет в магазин за хлебом, а комментарии охотно высмеивают его архаичный быт и старую шапку. Для другой части аудитории Перельман – бессребреник; народный герой, поставивший цель «доказать» всему миру свою гениальность; «мудрец», «отшельник» и тому подобное.

Написанная на таком фоне биография могла бы опровергнуть или хотя бы проанализировать причины шквала противоречивых реакций, но этого не происходит. Книга Гессен похожа не на исследование, а на некое подтверждение, нормализацию напряжения вокруг Перельмана. С первых строк она сожалеет, что не успела «опередить» Малахова, а в интервью уточняет: «То, что я с ним не поговорила, это, с одной стороны, обидно, но с другой, – для книжки так вышло интереснее. Это как создавать образ человека, которого нет».

Каким образом возникает отношение к герою биографической книги, состоящее в том, что его не существует? Смерть героя? Но Перельман жив и здоров, он лишь не взял денежную премию. Отказ разговаривать с журналистами тем более не является смертью – даже наоборот: ведь человек делает официальное заявление о неприкосновенности своей жизни. Остается одно: таких людей нет (а вернее, не должно быть) в мире тех, от чьего лица говорит автор.

<....>


Что ж, Перельман действительно нарушил законы российского истеблишмента и сделал это дважды. Во-первых, он получил статус, на который не имел «права», как человек, далекий от мира элиты. Во-вторых, он не просто отклонил этот статус, но еще и отказался признать тот факт, что отмена статуса лишает его социальной защиты. Он попытался утвердить границы между собой и существующим в данный момент общественным договором, а этой возможности рядовой российский гражданин бесповоротно лишен. Хотел этого Перельман или нет, все его действия стали политическим жестом, после которого другие нестатусные люди могут тоже начать предъявлять власти собственные условия и автономии.

Речь – это привилегия. Речь – это инструмент власти. Когда человек, у которого, в представлении элиты, нет и не может быть своей речи, заявляет о праве на высказывание, это вызывает короткое замыкание во всей системе. Единственная возможность спасти положение – судорожно отрицать проблему, а еще лучше – отрицать самого человека.


Надя Плунгян: История одной дискредитации


*
green

о результатах Санкт-Петербургского экономического форума

*

О себе: я живу жизнью простого крестьянина в 40 км от грузинской границы. В тот момент, когда в Грузии был очередной "поэтический фестиваль ульблей", я занимался тем, что жёг умерших свинок (у нас в селе - как и окрестных сёлах - была очередная вспышка африканской чумы). Слова пермакультура, мульча, сидераты, компост, тёплые грядки и прочее звучат как музыка. Поэтому Зепп Хольцер тут тоже рулит.





"На Всемирном зерновом форуме, который проходил в рамках последнего Санкт-Петербургского экономического форума, российские и зарубежные эксперты в один голос заявляли, что необходимо более широко использовать генно-модифицированные растения и продукты.

«Ввиду продовольственных проблем, которые стоят перед миром, неиспользование достижений науки — это непозволительная роскошь и в России, и в Евросоюзе». Это слова президента Немецкого сельскохозяйственного общества Карла Альбрехта Бартмера.

Вице-премьер правительства РФ Виктор Зубков был более осторожен: «Надо понять, насколько это эффективно, насколько может повредить здоровью населения. Я думаю, что при разумном подходе мы придем к этой проблематике. Здесь есть рациональное зерно».


А что думают по поводу распространения трансгенных растений и продуктов петербургские ученые? Об этом мы беседуем с заведующим кафедрой микробиологии, вирусологии и иммунологии Санкт-Петербургского государственного медицинского университета, директором центра «Клиническая микробиология» профессором Виктором Тецем.


— Недавно в прессе прошло сообщение о том, что правительство Ленинградской области планирует посадить под Петербургом рощу генно-модифицированных деревьев. Они быстрее растут и менее подвержены влиянию неблагоприятных погодных условий, а их древесина более подходит для использования в бумагоделательном производстве...

— Можно говорить о наступлении эры генно-модифицированных растений. Они появились в результате того, что выдающиеся ученые, талантливые генетики из США благодаря достижениям современной молекулярной биологии научились манипулировать генами. Это само по себе очень увлекательное занятие, но ученые, естественно, хотят использовать эту возможность с пользой для людей. Намерения у них благие. Однако библейское изречение, как известно, гласит, что благими намерениями выстлана дорога в ад.

Существуют две основные точки приложения генной инженерии: первая — это лечение людей, ученые пытаются заменять плохие гены в организме человека хорошими. Но это — отдельная тема. Другое направление — улучшение свойств растений: их делают более устойчивыми к болезням, повышают урожайность, морозоустойчивость и т. д. То есть изменяют различные свойства растений, передавая им гены других растений, бактерий и животных. Сейчас наука достигла такого уровня, что стало возможным наделять растения практически любыми свойствами. Можно сделать арбузы квадратными или чтобы они, например, в темноте светились, и для этого внедрить в клетки растения гены, контролирующие образования соответствующих белков медузы.


— Но в чем кроется опасность этих благих намерений?

— Чтобы объяснить, в чем опасность, коротко расскажу о главном механизме получения модифицированных растений. Берется ген из ДНК живого существа и вставляется в ДНК растений. Делается это с помощью третьей ДНК, которая получила название «вектор». Это такой паровозик, который тащит за собой нужный ген из одной клетки и встраивает его в хромосому другой клетки. Из чего делают вектор? Чаще всего для его изготовления используют кольцевую молекулу ДНК бактерий, которая называется Ti-плазмида. Эта ДНК находится в бактериях, живущих на корнях растений. Она обладает способностью переходить из бактерии в растения и вызывать у них рост опухолей. Из ДНК этой плазмиды предварительно вырезают гены, вызывающие рост опухолей, и вместо них вшивают гены, которые контролируют тот признак, который хотят передать растению. Таким образом, клетка растения получает ген с нужным признаком плюс к этому гены самого вектора. То есть трансгенные растения в каждой своей клетке содержат кусок Ti-плазмиды и новые гены. Как я уже говорил, Ti-плазмида очень подвижна, и невозможно спрогнозировать, как она себя поведет, куда будет двигаться. Потенциальная опасность этого вектора, который, еще раз напомню, принадлежит бактериям, заключается в способности передаваться и растениям, и другим неродственным бактериям. А мир бактерий пока мало изучен наукой.

Например, в организме человека содержится 4-5 килограммов сырой массы бактерий, без которых мы не можем жить даже в течение одной недели. Число бактерий в организме человека в 10 раз больше, чем количество собственных клеток. Называется все это — нормальная микрофлора, и она защищает человеческий организм и помогает ему жить начиная с первых минут появления на свет. Науке пока известны только 5% бактерий, обитающих в нашем организме. Остальные 95% мы не умеем выращивать и не знаем, как они формируются, живут, какие функции выполняют. Эти микробы можно увидеть в микроскоп, но этим наши знания пока и ограничиваются. То же самое относится к почве, где обитает огромное количество микробов. Один гектар плодородной почвы — это тонна сырой массы бактерий, о которых мы знаем очень мало.

Итак, мы создали генно-инженерный продукт, содержащий подвижный бактериальный вектор, а затем посеяли это растение. Подвижный вектор и прикрепленный к нему ген смогут покидать растение и переходить в бактерии почвы и микрофлоры животных и человека. От бактерий почвы вектор имеет возможность передаваться другим растениям, в том числе и диким. В результате процесс распространения гена, прикрепленного к вектору, очень быстро станет неуправляемым.



На земле не останется чистых территорий

— То есть, посадив генно-модифицированные растения, мы как бы заражаем почву и трансгенными становятся уже и дикие растения, которые растут поблизости, и те растения, которые будут посеяны на этих землях позже?


— Совершенно верно. Останки генно-модифицированных растений полностью убрать невозможно. А у них в каждой клетке сидит эта подвижная ДНК, она распространяется и передается другим растениям, которыми питаются звери и птицы. Из съеденных продуктов ДНК векторы могут передаваться микрофлоре животных. Кроме того, животные переносят частицы растений, семена все дальше и дальше. Наступит время, когда на Земле не останется чистых территорий. Всюду бактерии и растения будут «заражены» векторами и генами чужих организмов. При этом совершенно неизвестно, как гены, которые ученые считали хорошими для данного растения, будут влиять на другие живые существа. Никто этого не знает.

Очень важно понимать, что подвижный вектор может не только принести новый ген, но также обладает свойством включать и выключать собственные гены растений. Это непредсказуемый процесс. Мы фактически уже выпустили джинна из пробирки и не знаем теперь, как он себя поведет. И каждый раз, создавая трансгенный продукт, мы увеличиваем количество этих джиннов.

История биологии знает массу примеров необдуманных действий с желанием улучшить природу. В Англии сейчас, например, не знают, что делать с серыми белками. Их завезли из Канады, и они уже вытеснили местных рыжих белок, что привело к нарушению природного равновесия. Теперь там обсуждают, что делать, многие предлагают серых белок отстреливать. По сравнению с трансгенными продуктами канадские белки — это детская игра, как вы понимаете.

Часы уже тикают...

— Но люди уже едят генно-модифицированные растения и продукты с их добавлением, и пока вроде никто не умер...

— Генные продукты производятся в промышленных масштабах совсем недавно, лет двадцать, и в нашей пище они занимают незначительное место. Они пока не получили широкого распространения, но придут времена, когда эта бомба взорвется. Не думаю, что у людей в результате употребления таких продуктов появится шестой палец или лишний глаз. Эволюция многоклеточных происходит медленнее, чем одноклеточных, в том числе и бактерий, деление которых может происходить один раз в 10-30 минут. Скорее в почве и в микрофлоре человека появятся новые бактерии — мутанты, которые будут способны вызывать эпидемии намного страшнее свиного гриппа. Кстати, считаю, что ажиотаж вокруг этой болезни не оправдан. Это далеко не первая эпидемия, которая начиналась с вирусов гриппа свиней.

Но вернемся к нашей теме. Мы предполагаем, что появятся новые возбудители неизвестных болезней людей, животных и растений. Если посевы трансгенных растений будут расширяться, то это произойдет уже очень скоро.

— Можно ли остановить распространение генно-модифицированных растений или хотя бы взять под контроль этот процесс?

— К сожалению, думаю, что сегодня это уже очень трудно сделать. Дело в том, что генетики, как правило, не знают почвенной микробиологии или медицины и поэтому не задумываются о последствиях своих изысканий. Для работников сельского хозяйства выгодно получать высокие урожаи. Бизнес, который вкладывает деньги в производство продовольствия, имеет свои экономические интересы и лоббирует распространение генно-модифицированных продуктов на самом высоком уровне.

Именно этим, считаю, объясняется то, почему усиленно продвигается реклама о безопасности таких продуктов. Словом, каждый играет в свою игру. А доказать опасность генно-модифицированных продуктов очень сложно, это длительный процесс. Сегодня уже трудно контролировать распространение трансгенных растений в мире. В большинстве стран и в России пока мало лабораторий по выявлению таких продуктов. Среди известных генно-модифицированных продуктов сейчас на первом месте — соя, которую добавляют повсюду: в мясные и кондитерские изделия, в том числе в конфеты и шоколад. Есть генно-модифицированные помидоры, кукуруза... Пока все выглядит вполне безобидно, но я подозреваю, что совсем скоро наступит время, когда человечество заплатит за эти эксперименты своим здоровьем, а может быть, и жизнью.



Материал подготовила: Светлана Яковлева
Источник: Вечерний Петербург

Взято с "блога Центра пермакультуры Зеппа Хольцера в России"



*

*
green

в сущности, айзенберг

Айзенберг всё правильно говорит, но, поскольку уши каждого человека заточены под определённые временные отрезки, длина волны той или иной радиостанции не воспринимается, или - воспринимается с помехами: как Кормильцев рассказывал про карасей своей молодости:

"помню типичную сцену из поздних 70-ых: баня на задворках дачного участка, бутылка «Эрети», приемник «Спидола», напряженное вслушивание в лирический оргазм Роберта, скажем, Планта, пробивающийся через рев глушилок. И вдруг — Whole Lotta Love заканчивается, сразу же унимаются глушилки (да, да — их врубали в основном на музыке — за работу, господа конспирологи!) — и в эфире возникает квакающий эмигрантский голос, докладающий, говоря стихами Емелина:

«Про поэтов на нарах,
Про убийство царя
И о крымских татарах,
Что страдают зазря…»

И тут же чей-нибудь ленивый вопль: «Дюха, выруби этого козла, поищи еще музон!» Так что маленькая хитрость мистера Бжезинского не срабатывала: караси, обглодав мякиш, выплевывали крючок".



Айзенберг говорит:

"Внутри стихотворения постоянно идет звуковая волна (не путать с мелодией), и весь словесный массив с его словарными значениями и синтаксическими связями переходит в другое — волновое — состояние. Слова существуют в слитном волновом движении; в пределе — как единое слово. Это другой вид речевой материи. И ритмовая внутренняя артикуляция — эхо той же волны.

Волновая природа поэтической речи объясняет, почему настоящие стихи не приедаются (скорее наоборот). Мы не считываем повторно знакомую информацию, а нас еще раз подхватывает и несет волна. Способность такого повторно-первичного воздействия — очень ясный стиховой признак. Едва ли не основной".


Продолжим: из чего складывается "волна"? Определение:

"Волна́ — изменение состояния среды (возмущение), распространяющееся в этой среде и переносящее с собой энергию. Более правильное определение: Волна — это явление распространения в пространстве с течением времени возмущения физической величины.

Отличие колебания от волны. Независимо от природы волны перенос энергии осуществляется без переноса вещества; последнее может возникнуть лишь как побочный эффект. Перенос энергии — принципиальное отличие волн от колебаний, в которых происходят лишь «местные» преобразования энергии. Волны же, как правило, способны удаляться на значительные расстояния от места своего возникновения. По этой причине волны иногда называют «колебанием, оторвавшимся от излучателя».

И все же возможен вариант волн, где происходит волновой перенос именно материи, а не только энергии. Это возможность материального излучения, имеющего волновые изменения количества излучаемой материи. Такие волны способны распространяться сквозь абсолютную пустоту.

Имеются, однако, волны, которые являются не «рябью» какой-либо иной среды, а представляют собой именно новые физические сущности. Так, электромагнитные волны в современной физике — это не колебание некоторой среды (называвшейся в XIX веке эфиром), а самостоятельное, самоподдерживающееся поле, способное распространяться в вакууме. Аналогично обстоит дело и с волнами вероятности материальных частиц.

Некоторые явления также называют волнами, однако каждая из них обладают собственной спецификой. Так, с определёнными оговорками, говорят про: температурные волны, волны вероятности электрона и других частиц, волны горения, волны химической реакции, волны плотности реагентов, волны плотности транспортных потоков.

Отметим, что явления, выглядящие как волны, но не способные сами распространяться (как, например, песчаные дюны), волнами не являются".

:

А теперь обратимся к книге стихов под названием "красное смещение". Что такое красное смещение? Ответ:

Красное смещение — сдвиг спектральных линий химических элементов в красную (длинноволновую) сторону. Это явление может происходить из-за эффекта Доплера, или эффектов ОТО: гравитационного красного смещения.

Среди велосипедистов известна шуточная рекомендация: «Покупай красный велосипед, красные быстрее». Этот «эффект» в шутку объясняется действием красного смещения: чем быстрее удаляется велосипедист, тем более цвет его велосипеда смещается в сторону красных оттенков, в результате эффекта Доплера. Часто эта шутка применяется и к другим видам транспортных средств, а также к спортивной одежде и снаряжению.

Космологическое (метагалактическое) красное смещение — наблюдаемое для всех далёких источников (галактики, квазары) понижение частот излучения, свидетельствующее о динамическом удалении этих источников друг от друга и, в частности, от нашей Галактики, то есть о нестационарности (расширении) Метагалактики.

(Википедия)

:

Видео из 1994 года: группа "колибри", песня "волна" (из альбома "найди 10 отличий)



Наталья Петровна Пивоварова(17 июля 1963, Новгород — 24 сентября 2007, Коктебель, Крым) — российская певица, создатель и бывшая участница музыкальной группы «Колибри».

В 1996 году окончила школу-студию Вячеслава Полунина при театре «Лицедеи». В 2000 году — закончила Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств.

В 1988 году организовала и возглавила музыкальную группу «Колибри». В 1998 году покинула группу и занялась сольной карьерой, создав музыкальный проект «Соус». Занималась театральной деятельностью (была руководителем проекта «Такой театр»).

Наталья Пивоварова погибла ночью 24 сентября 2007 года в результате дорожно-транспортного происшествия в районе Коктебеля в Крыму (автомобиль, управлявшийся Пивоваровой, около четырёх часов утра выехал на полосу встречного движения и столкнулся с автомобилем, двигавшимся во встречном направлении).

Похоронена 29 сентября 2007 года на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге.



*
green

(no subject)

*

Дождь идёт стеной, говорил Кирилл.
Как я люблю эту серую стену со всполохами прорех.
Нежность Его ураган, говорила Лена.
Знаешь, почему ураганы называют женскими именами?

Это как уткнуться в стену, и понять, что она не уступит
никаким нашим мольбам, - говорил польский поэт,
нобелевский лауреат.

Как много всего говорят.

Мы сидим по домам, поэтому нам
нравится смотреть на этот невероятный дождь.
В такую погоду хорошо воровать машины, -
говорит Настя, а я

думаю, ударит или не ударит ли молния
в башенный кран постройки высотного здания во дворе.
Три крана повёрнуты боком и выглядят как кресты,
стоящие на горе.

Крановщики
ушли в подсобку, чтобы переждать грозу.
Они сидят наверху, а сегодня сидят внизу.

Я верю только в труд — говорил Ян, а — точнее — Яков.
Так много всего на свете, а дождь
столько лет одинаков.

Круто, всю гадость прибило к земле, -
продолжает Настя.
Мне нравится, как пахнет воздух после большой грозы.

После работы строители навеселе,
и я буду слушать, потому что у них
развязывается язык.


*
green

Янина Вишневская

голосом копеляна поверх морзянки
голосом гоблина поверх володарского
одиноким голосом сверхчеловека
поверх великого ничего

голосом разума изнутри желудка
изнутри америки со сменным ацентом
со смещенным сердцем без права сердца
поверх великого ничего

слабым голосом сквозь эфирную вату
сложную частоту ложного крупа
сломанным голосом джельсомино
сквозь великое ничего

слышу тебя, седьмой, слышу и знаю
слышу вот мой бог в облаках пролетает
четко ловлю меж инфра и ультразвуком
у моего общего ничьего

© yanah

+ Collapse )