Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

green

470 000: "очень интересно было бы прочитать ваш отзыв на эту книгу"

*
- "гинзбург (в последней изданной книге) про берггольц писала, что до своего ареста та выступала как хозяин и носитель абсолютной истины, а после, во время блокады, лечила травматический опыт утраты этой "истины" с помощью дозволенной героики. "реализация", такой термин Г. несколько навязчиво употребляет.
вообще очень интересно было бы прочитать ваш отзыв на эту книгу".

(Ответить) (Thread)
From: wyradhe
7 Сентябрь 2011 16:38 (местное)
(Link)


"- Спасибо. Трудно мне о них судить - судя по тому, что я о ней знаю (я не знаю ее биографии с особой подробностью), нелюдью дешевой она была, нелюдью дешевой осталась, нелюдью дешевой померла. Поскольку она 1910 г.р., то сам тот факт, что она была верующая большевичка, ей не в позор - дрессировали эти поколения основательно. Но я видел самых разных верующих в большевизм людей 1910-1925 гг.р. И немало таких, которые верили, что все или почти все правильно - но вот топтать ногами живых людей по своей иницативе и выискивать по родимым пятнам и ведьм для костра они все равно не хотели. Принципиально не хотели. Они были верными учениками, считающими, условно говоря, что если партия решила карать сроками за анекдоты, то такова суроввая необходимость - но они не хотели становиться народными дружинниками, выискивающими таких рассказчиков анекдотов или доносящими на них. Они - злополучные люди. А те, кто ХОТЕЛ становиться такими дружинниками - бодрые нелюди.
А тот из них, кто потом не схватился за голову и не сказал себе внутренне: Мама моя, я был нелюдью, но теперь я больше не она, а человек!" - тот, значит, так и умерли нелюдью. Только был он активной нелюдью, а на старости лет стал, возможно, вяловатым. А в среднем возрасте он не постеснялся написать о гражданских людях, умерших в нечеловеческих условиях от голода, огромная часть из которых не вносила и не могла и не должна была вносить никакого вклада в оборону Ленинграда - что они всей силой своею защищали колыбель революции и пали именно таким образом. В Совконцлагере нельзя просто умереть от голода - надо непременно героически пасть на защите отечества вообще и революции в частности, иначе и плакать не о ком. И это позорище так в мемориале и застыло".

ссылка на диалог

116.15 КБ

:

О.Берггольц, из дневника:

4/VI-41

Надо денег. Надо одеться хорошо, красиво, надо хорошо есть — когда же я расцвету, ведь уже 31 год! У меня могли бы быть прекрасные плечи — а одни кости торчат, а еще года 4 — и им уже ничто не поможет. И так и с другим. Надо поцвести, покрасоваться хотя бы последние пять-семь лет, ведь потом старость, морщины, никто и не взглянет, и на хер нужны мне будут и платья, и польты.


^
Строки из эпитафии «Пискаревский мемориал», которые высечены на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища:

«Здесь лежат ленинградцы
Здесь горожане – мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград.
Колыбель революции.
Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем.
Так их много под вечной охраной гранита
Но знай, внимающий этим камням
НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО!».


"Именно здесь покоятся 470 000 ленинградцев, умерших от голода, погибших от артобстрелов и бомбежек, павших в боях при защите города на Ленинградском фронте. И автор этих строк – Ольга Берггольц".

:

"неслучайно ведь германские фашисты вносят Ольгу Берггольц в черный список людей, которые будут расстреляны сразу же по взятии города".

:

О. Бергольц, из блокадного дневника:

«Однажды Вера Кетлинская раздобыла бутылочку рыбьего жира и, приготовившись жарить лепешки из «причудливого месива, куда основном массой входила кофейная гуща», – позвонила Ольге и позвала, чтобы поделиться. Та ответила: «Иду». Идти надо было полтора квартала, в темноте, на ощупь. Возле Филармонии обо что-то споткнулась, упала на полузанесенного снегом мертвеца. От слабости и ужаса не смогла подняться, стала застывать… и вдруг услышала прямо над собой голос. Свой голос. Из репродуктора. Голос несдающегося духа над готовым сдаться телом!
«Сестра моя, товарищ мой и брат, ведь это мы, крещенные блокадой! Нас вместе называют – Ленинград, и шар земной гордится Ленинградом!" Поднялась и дошла до цели».


^

C.Завьялов: "это не появившееся в 1960-е годы искусство намека (“Народ по имени И” Семена Липкина), а прямо ему противоположное по жизнечувствию искусство “героического” молчания о том, что может быть понято лишь другим “героем”. Для советского поэта с судьбой, скажем, Ярослава Смелякова или Ольги Берггольц намекать на что бы то ни было постыдно и пошло. В то же время простой читатель, скорее всего, не понимает, о чем идет там речь [19].

19) Можно ли что-нибудь понять без этого ощущения в следующем тексте, между прочим — хрестоматийном:

Я люблю Тебя любовью новой,
горькой, всепрощающей, живой,
Родина моя в венце терновом,
с темной радугой над головой.

(Ольга Берггольц, 1941)


Следовательно, мыслится некий читатель, разделивший с автором все перипетии (вполне в античном смысле этого слова), предложенные судьбой. Уходит такой читатель — закрывается литература.

В 1955 году, незадолго до празднования Дня Военно-Морского Флота, на рейде Севастополя, главной базы Черноморского флота, по непонятной причине взорвался и затонул линкор “Новороссийск”. Правила “героического” поведения не позволили спасти его команду. Около тысячи человек погибли. Те же правила не позволили не только обсуждать публично произошедшее, но даже просто сообщить о нем.
Единственным жестом, дозволенным этикетом, были черные, а не белые перчатки моряков, маршировавших под обычную праздничную музыку по площади Нахимова.В состоянии ли разглядеть современный читатель то тут, то там мелькающие на страницах советской поэзии эти черные перчатки?"

(цит. С.Завьялов "перипетия и трагическая ирония в советской поэзии", «НЛО» 2003, №59)

:

Стихотворение: М.Генделев (Израиль): "памяти Гитлера"

И он вошёл в толпу по пояс как в водоём
и успокоил волну рукой
и
каждый мог взглянуть в него как в дверной проём
синевой бессоницы подведённый

а
потом
он сказал
пора мне пора
домой

и
в
приёмный покой
он нет мы
мы вдвоём войдём мы

где
не
разгибаясь с тех пор голос мой высокий
шьёт
одежды для нерождённых


(2004-5)



"Проблема в том, что архаическое сознание “обманно” задрапировано в советской поэзии в модернизированные одежды, что советская литература позиционировала себя как наследницу русской классической, тогда как она была в своей основе наследницей фольклора*. Не поэтому ли так живы песенные “хиты”, причем не только эпохи “большого стиля” (1937—1953), но и более ранние и, что особенно важно для понимания ее органичности, более поздние. В некотором смысле стилистическими “архетипами” советской поэзии являются не Пушкин и Некрасов, а Трофим Рябинин и Марфа Крюкова [13].

13) Былины Крюковой о Ленине и Сталине, челюскинцах и боях у озера Хасан являются на наш взгляд, теми памятниками словесности, без которых невозможно осмысление процессов, протекавших в русской литературе ХХ века.

*см. хрестоматийную статью О.Седаковой "Другая поэзия"



^

Видео: европейское "левое сознание" плавно перемещается в современную Африку.





*
green

поглотившая оптом жильцов, жилиц

*

И.БУДРАЙТИС: Проблема, почему в России не удалось построить демократию, заключалась в том, что огромное количество людей, российская политическая элита, которая пришла к власти в 90-е гг. в качестве экспертов и министров была абсолютно четко уверена, что главная проблема демократии – не допустить недемократического правительства, которое состоит не из демократов. Вот боязнь того, что люди проголосуют не так, неправильно, примут неправильное решение о перераспределении общественных богатств, или что они не будут придерживаться принципов своды предпринимательства и защиты интересов большого бизнеса - это ощущение опасности всегда подталкивало элиты к тому, чтобы этого права людей лишить. Я считаю, что основания Путинского режима были заложены, в том числе, в 96-м году, когда Ельцин и его советники публично сказали о том, что коммунистов они не допустят к власти в любом случае, независимости от итогов выборов. Даже если они победят, все равно будет сделано что-то, чтобы демократия осталась в руках демократов. Я считаю, что подобный подход, российский, социал-российский подход, подход крайнего недоверия к людям, - на самом деле именно это и есть угроза демократии. Почему демократия не работает в странах третьего мира? Потому что в обществе, где абсолютное большинство людей составляют бедняки, любой свободный выбор всегда ставит под угрозу власть элиты. Поэтому, если вы посмотрите на динамику развития политического развития любой латиноамериканской страны, как происходит там демократия, избирают популистского – в либеральной терминологии – лидера, который предлагает программу, поддержанную большинством. Эта программа не устраивает крупный капитал и США, - организуется военный переворот, приходит хунта, демократия заканчивается, а через некоторое время опять происходят свободные выборы. Если вы посмотрите историю почти всех стран Латинской Америки на протяжении 20 века, вы увидите, как этот алгоритм работает.

Ю.ЛАТЫНИНА: Не знаю, как с историей.

(радиоэфир 31.08.11)


- Это вы написали "наша родина - ссср"?

Д.Аверьянов: - да, блин... Очень грустно, что у неё такая популярность. Совок был гавно-страной, и надо возносить благодарность всем богам за то, что он развалился. Другое дело, что россисяния ничем особо не лучше... Те же яйца, вид сбоку. Даже рожи правителей почти те же.

С.Калугин: - да хрен с ним, с совком. Круть твоей песни не в этом! Понятно, что писалась она на нбпшной такой волне, все мы красно-коричневым (гы!) баловались, русский прорыв и всё такое. А получился гимн святости бытия. Ты высветил сансару так, что стало очевидно, что она - нирвана, всегда ею была и пребудет. Пиздец, гениально! Поэтому срать на политику, это великая песня. Пусть многие не врубаются, и радостно подтягивают припев в порыве дурной ностальгии - непонятый ими текст рано или поздно разрушит их маленький моск изнутри.

— Человек, сделавший фанарт на «вперёд и вверх», сделал также любительский клип на песню «наша родина ссср» на стихи дмитрия аверьянова, использовав в качестве видеоряда старые советские хроники со счастливыми лицами комбайнёров, космонавтов, сборщиков хлопка и др. Либералы бы восприняли этот клип как ностальгию по союзу, а каков для вас основной посыл этой песни?

С.Калугин: — Я воспринимаю её как мрачнейший буддийский гимн пустоте. Многие слышат только припев, то есть слышат то, что хотят слышать. Текст же, если вдуматься, страшен.

Страшен не в смысле ужастика, а страшен так, как страшны смерть и святость, обнажённая суть. Это песня о детях рухнувшего мира, ушедшего в ничто, как Атлантида.
Неважно вообще, был ли этот мир хорош или плох. Важен опыт крушения мироздания. Важно понимание, что почвы под ногами нет и никогда не будет, и даже если из хаоса возникнет новый мир, ты будешь знать, что и он конечен. И остаётся только путь из ниоткуда в никуда.
Мы живые, пока мы идём. Наша родина ссср.


(908 комментариев к видео)



:

Все эти годы мимо текла река,
как морщины в поисках старика.

Но народ, не умевший считать до ста,
от нее хоронился верстой моста.

Порой наводненье, порой толпа,
то есть что-то, что трудно стереть со лба,
заливали асфальт, но возвращались вспять,
когда ветер стихал и хотелось спать.

Еще были зимы, одна лютей
другой, и привычка плодить детей,
сводивших (как зеркалом - платяной
шкаф) две жизни к своей одной,

и вообще экономить. Но как ни гни
пальцы руки, проходили дни.

В дело пошли двоеточья "сё",
зане их труднее стереть. Но всё

было впустую. Теперь ослабь
цепочку - и в комнату хлынет рябь,
поглотившая оптом жильцов, жилиц
Атлантиды, решившей начаться с лиц.


<Бродский, 1993>


А. Генис, 1996: "Впрочем, для Атлантиды, той самой, которая исчезла в волнах, море — все-таки будущее.
Если, приняв определение Элиота, считать «поэзию трансмутацией идей в чувства», то Бродский переводит в ощущения ту недостижимо абстрактную концепцию, которую мы осторожно зовем «небытие». Поэтому координаты Атлантиды — то есть той жизни, что безнадежно и неостановимо погружаетс в будущее — описывает не память, а забвение. Чтоб «глаз приучить к утрате», Бродский, назвав себя «Везувием забвенья», творит вычитанием.
Закрыв глаза, мы открываем царство темноты. Заткнув уши, мы попадаем в немую вселенную. Забыв, мы оказываемся в мире, каким он был до нас. Бытие — частный случай небытия. Приставив НЕ к чему-попало, мы возвращаем мир к его началу. Забывая, мы возвращаемся на родину — из культуры в природу, из одушевленного в неодушевленное, из времени в вечность, от частного к общему".



*
green

"слава, ну ты чего?" я же сказал: "на самый верх, налево"

*

В предыдущей записи, где были стихи Д.Давыдова из его книги "сегодня нет вчера" и видео с его небольшой речью в Киеве, где поэт говорил о том, что он не видит кореляции между "расцветом поэзии в 90-е и 2000-е" и тем, что "происходило исторически с Россией" (т.е ситуация, когда, выражаясь словами Е.Фанайловой "оккупационный режим" эту самую "словесность" "не видит"); этой кореляции действительно нет.

Но существует следующая кореляция: вот, допустим, исторические кадры Санкт-Петербурга (Ленинграда) образца 1997 года. Совершенно неважно, что это художественный фильм, интересно смотреть на одежду, аксессуары и прочее: то есть на фон и фактуру "реального", а не помещённую в этот фон фигуру.

(Я просто вспомнил про Кормильцева и некоторые его строки ("в этой стране, вязкой как грязь // ты можешь стать толстой // ты можешь пропасть"), и наткнулся на это видео)

Вот в этих исторические кадрах ("декорациях 1997") играет музыка образца 1997 года. Интересно: насколько много времени прошло за эти 14 лет: достаточно посмотреть на селигерские фото в блоге К.Потупчик и сравнить их с селигерскими фотками в блоге А.Мальгина: они объединены только одним - эти люди знают, что такое шоппинг-молы, просто один делает ретроспективный акцент на "фигуре вождя", а другая - на будущем красивых девочек в окружении дорогих машин.

Разрыв между музыкой и кадрами "фактуры" (хотя они принадлежат одному "историческому пространству") сейчас, 14 лет спустя [очень] бросается в глаза. Если думать про сюжет, то это сюжет про гамельнского дудочника Кормильцева (как автора текста), остающегося за кадром. То есть "музыкатекст" там всё и якорит ("но я разожгу огонь твоих глаз // я даю тебе силу // я даю тебе власть"), сама подборка кадров состоит из бесконечного применения этой самой "власти".

Но это всё блабла.

Интереснее следущее: почему "условный (российский(?)) современник", то есть человек, находящийся на одном "отрезке истории" монтирует именно эти кадры 14-летней давности на именно эту песню 14-летней давности, ставит тэг "развлечения", а зритель данной работы комментирует:"пособие по справедливости в россии", то есть: это вопрос о современности.

Это история про фантомы: про призраков, которые реальны.




[Живя в республике, в которой много личного оружия, я (кстати) стал к нему равнодушен: безопасность - это добрососедство и отсутствие (невозможность) диаспор. "Добрососедство" заключается не в "добре", а в "связи", в случае кризисных ситуаций, например. Невозможность диаспор возникает здесь потому, что есть общий быт (включающий в себя "традицию" в самом широком смысле), общая среда и одна земля. Правда, всё очень сильно зависит от места и района: большинство людей, особенно старшего возраста, не часто выезжают за пределы своих сёл, в городских центрах живёт "среднее поколение" и учащаяся молодёжь, а основная "торговая жизнь" сосредоточена около единственной крупной автомагистрали (вдоль моря, между городами). "Внутренние проблемы" носят социоэкономический, инфраструктурный и (отчасти) "поколенческий" характер. Армян, правда, в республике не слишком любят, потому что: молва приписывает им "жадность", но (как мне кажется) причина в том, что они склонны к "диаспоральности", которая заключается в том, что им не интересны "другие", а интересно только своё, армянское благополучие (и моменты, когда им вдруг "наступают на мозоль"). Ещё причина не-любви в том, что они (в-основном) не воевали в отечественной войне, то есть - "не поддержали в трудную минуту"]


*
green

прибегнув к непозволительным обобщениям, грубо, беспардонно оскорбил

*

После того, как прочёл то, что цит. ниже, прочёл упоминаемый рассказ Астафьева и узнал (нового) только то, что сраный золотарник, которым здесь всё заросло, был (якобы) завезён в Грузию с американским картофелем.

1 апреля 1993

«Сегодня – День смеха, но нам, разумеется, не до смеха. Почти всю прошлую ночь шла интенсивная стрельба из всех видов оружия – по моим данным, бои идут в сёлах Лабра и Беслаху нашего района. (…..) Где-то в этом дневнике я писал, что грузинское общество нынче является больным. Вольно или невольно начальные симптомы впервые выявил человек со стороны – большой русский писатель Виктор Астафьев, что вылилось в рассказ «Ловля пескарей в Грузии», опубликованный в майском номере журнала «Наш современник» за 1986 год. У меня имелся этот номер журнала, но он переходил из рук в руки, страницы с рассказом были зачитаны чуть ли не до дыр, а затем, к сожалению, он вообще исчез, - кто-то присвоил его.

Негативная реакция грузинской интеллигенции, особенно писательской, на рассказ была ошеломляющей. Спустя месяц после опубликования рассказа состоялся Восьмой съезд писателей СССР, - как оказалось, последний, - который проходил в Москве в конце июня 1986 г. В выступлении на съезде председатель правления СП Грузии Георгий Цицишвили заострил внимание на рассказе, заявив, что в нём «автор, прибегнув к непозволительным обобщениям, грубо, беспардонно оскорбил весь грузинский народ». Не обошёл вниманием рассказ и делегат от писательской организации Грузии Реваз Инаниашвили, а престарелый писатель Гавриил Троепольский, 1905 года рождения, также делегат съезда, в своём выступлении на нём заявил: «Да, талантливый человек – Астафьев, талантливый писатель, уважаемый, и если он сделал грубую ошибку, пусть это будет его личным делом. И, если хотите, от имени редколлегии журнала «Наш современник», которая не сумела подправить вовремя рассказ «Ловля пескарей», чтобы он не отдавал эдаким духом (?! – Авт.), приношу вам (грузинской писательской организации. – Авт.) извинения!» (Восьмой съезд писателей СССР. Стенографический отчёт – М. «Советский писатель, 1988, с. 25, 46, 318, 418). И это потому, что грузинская делегация на этом съезде во главе с председателем правления Союза писателей Грузии Г.Цицишвили в знак протеста по поводу рассказа В.Астафьева даже покинула зал заседания и вернулась лишь после публичного извинения Г.Троепольского от имени журнала «Наш современник».

(…)

Но на этом дело не кончилось. Вслед за вышеописанными событиями нашёлся человек – Кита (Никита) Буачидзе, грузинский драматург и весьма экспансивная личность, который в июле-августе 1986 г. разродился длиннейшим посланием В.Астафьеву, а затем выпустил его отдельной книгой (!) в 1989 г. вместе с «другими посланиями». Книга эта составляет 285 стр, из которых 180 (1) страниц заняло открытое послание В.Астафьеву (Н.М.Буацидзе, «Такое длинное, длинное письмо…» Тб. «Ганатлеба», 1989). В противовес Астафьеву, он пропел гимн грузинскому народу, воспел его славных сынов и дочерей, его древнюю и нынешнюю историю и культуру. Кто с этим спорит? Но К.Буачидзе не заметил – или не хотел заметить! – что в грузинском обществе появляется червоточина, на которую обратил внимание человек с зорким писательским глазом. Разве можно, к примеру, оспорить слова гида В.Астафьва по Грузии – Отара, сказанные о Зугдиди:

«Вот самый богатый город Грузии. Здесь можно купит (так произносит Отар это слово. – Авт.) машину, лекарство, самолёт, автомат Калашникова, золотые зубы, диплом отличника русской школы и Московского университета, не знающего ни слова по-русски, да и по-грузински тоже…»? Это не бахвальство Отара, а самая настоящая правда! Вот где, в частности, началась болезнь, вот где замаячила тень автомата Калашникова! (…)

Уже ночь, стоит тишина, но иногда она нарушается орудийными выстрелами вперемешку с лаем автоматов. Когда орудия умолкают, становится слышно кваканье лягушек в нашей сточной канаве – живём как в болоте как в прямом, так и в переносном смысле, которое уже стало кровавым.»

:

( а вы пока быкуйте, фраера)


*
green

о фрустрированности советским коллективизмом

.

Советы Абхазии (1922-1937)

1. История советского строительства в Абхазии – это история деятельности трудящихся масс, объединённых в Советы.
2. Являясь самыми массовыми организациями трудящихся, Советы представляют собой наиболее эффективную форму вовлечения масс в управление государством, народным хозяйством, обществом.
3. Опыт работы Советов Абхазии приобретает особый интерес на современном этапе, когда решается задача максимального вовлечения масс в коммунистическое строительство.

97.81 КБ

Первые выборы в сельские, волостные Советы, Сухумский городской Совет были проведены в Абхазии в конце января-начале февраля 1922 года. Съезды уездных Советов состоялись 5-10 февраля, а 12 февраля 1922 года был созван Всеабхазский съезд Советов, которому Революционный комитет передал всю полноту власти. Теперь ведению Советов подлежали главнейшие вопросы жизни населения.

Исполкомы и их отделы руководили: промышленностью, сельским хозяйством, финансами и торговлей, землепользованием, здравоохранением, снабжением, коммунальным хозяйством, кооперацией. Одной из основных форм работы Советов в этот период были секции: сельскохозяйственная, кооперативная, примирительная, культурно-просветительная, дорожная и др. Учитывая многонациональный состав населения Республики, в 1926 году начинается перевод делопроизводства в сельсоветах на национальные языки (государственными остаются 3 языка: абхазский, грузинский и русский).

Уровень работы Советов определялся степенью участия в них широких трудящихся масс. Значительному укреплению сельских Советов способствовал их перевод на собственный бюджет.

В трудные годы разрухи и голода начала 20-х годов, особенно больших усилий требовало поднятие уровня материального благосостояния. «В срочном порядке взять на учёт и выпустить через кооперативные организации для рабочих и служащих и их семейств продукты первой необходимости, имеющиеся в государственных и общественных складах, реализуя таковые по твёрдым ценам, установленным специальной комиссией».
27 февраля 1925 года при Совнаркоме создана комиссия по ликвидации безработицы; безработным оказывалась помощь из специальных фондов. Советы проводят снижение цен на продукты, снятие задолженности с беднейшего населения, снабжение крестьян сельскохозяйственными орудиями. В поле зрения Советов и развитие общественного питания, и состояние продовольственного рынка. «В целях ослабления крайне напряжённого состояния продовольственного рынка признать необходимым: а) освободить от сборов налогов крестьян, привозящих на базар свою продукцию для реализации».

В течении 1921-1922 годов в основном было завершено проведение аграрной реформы в абхазской деревне. Трудовое землепользование, введённое в Абхазии, ликвидировало класс помещиков, ограничило кулачество, создало благоприятные условия для роста материального благосостояния бедняцких и середняцких индивидуальных крестьянских хозяйств. Советы организуют помощь крестьянскому населению: увеличиваются средства на агропомощь, растёт число агроработников, агропропаганда, распространяется агроконсультации, накапливается опыт. Под непосредственным руководством Советов проходила подготовка к посевным кампаниям. Уполномоченным по проведению посевной кампании давались специальные инструкции, предусматривающие агитацию за расширение площадей кормовых культур, садовых насаждений; большое внимание уделялось организации прокатных пунктов, кредитованию сельскохозяйственным инвентарём, удешевлению чистосортного семенного материала. К участию в посевных кампаниях привлекались учителя, работники изб-читален, лучшим из которых устанавливались премии.

Советы оказывали помощь колхозам, организуя подготовку к посевным кампаниям: «…инвентарь, фураж, семена и прочее, которые колхозы не смогли непосредственно приобрести, были приобретены при помощи сельсоветов». «Вопросы подбора бригадиров, закрепления за ними участков, инвентаря, тягловой силы… были обсуждены на расширенном заседании президиума сельсовета, после которого сельсовет вёл повседневный контроль за работой внутри колхоза через секции и депутатские группы».
Сельские Советы организовывали при колхозах сельскохозяйственные кружки по повышению агрономических знаний, месячные курсы бригадиров. Из поля зрения Советов не выпадает и такой важный вопрос, как организация агрикультурного лесничества.

Значительное место в работе Советов в 20-е годы занял контроль за деятельностью частников в промышленности и торговле. Уже 22 июня 1922 года ЭКОСО Абхазии рассматривает вопрос об открытии табачных фабрик частными лицами; ЦИК и СНК Абхазии приняли постановление о порядке открытия промышленных предприятий, разработали типы промышленных предприятий и принципы их работы. «Для восстановления табаководства в Абхазии создать из заинтересованных учреждений и организаций акционерное общество. Абсовнарком входит в это общество с капиталом в
780 000 рублей золотом».
Условия Абхазии диктовали необходимость развития лесной, табачной, винокуренной, горной промышленности и морских промыслов.

Тормозило развитие народного хозяйства края бездорожье. Советы принимают меры по ремонту и постройке дорог местного значения. Госпредприятия и кооперативные организации обязуются участвовать в расходах по местному дорожному строительству.
В 1925 году начались подготовительно-исследовательские работы Ткварчельского месторождения каменного угля. Сделаны первые шаги в деле электрификации республики. 18 августа 1925 года СНК Абхазии принимает решение об организации спирто-винокуренного производства в Гудаутах (как винодельчески-фруктовом районе) и Очемчырах (как кукурузоводческом районе). 27 августа принимается решение о постройке Бзыбского лесопильного завода. В конце 1929 – начале 1930-х годов производится перепись мелкой кустарно-ремесленной промышленности. Летом 1930 года на базе субтропического сырья начинается развитие химической и создание пищевой промышленности. Создаваемая промышленность, базирующаяся на местном сырье, положила начало не только ликвидации экономической отсталости края, но и создала условия для развития сельского хозяйства.

Почти на голом месте Советы начинали работу по развитию здравоохранения. Уже в 1927 году в Абхазии вместо 6 больниц и 13 медпунктов при меньшевиках, насчитывалось 11 больниц, 6 амбулаторий, 32 медпункта, 3 малярийных станции, 43 аптеки и ещё ряд лабораторий и других медицинских учреждений. Радиус охвата медпунктами населения доходил до 15 вёрст (вместо 50-ти при меньшевиках). Под руководством Наркомздрава протекала деятельность Рабмеда (рабочей медицины), который открывал в уездах пункты легкой помощи, врачебные пункты. Советы организовывали бесплатную помощь беднейшему крестьянству. «Забронировать в Гальской больнице 10 коек ежемесячно в счёт УИК для беднейшего крестьянства»

ЦИК Абхазии разрабатывает меры по ликвидации неграмотности населения. «Охватить литпунктами всех неграмотных и малограмотных крестьян и крестьянок сельсовета, проведя точный учёт таковых, для коей цели выделить комиссии». Культбытовые секции Советов прилагали большие усилия, чтобы наладить ремонт школьных зданий, создать новые школы, обеспечить их всем необходимым, создать условия для учителей. Эти секции заботились об обеспечении школьников одеждой, учебниками, горячими завтраками. Советы организовывали детские ясли, выпускали стенгазеты, проводили читки газет прямо в поле, организовывали киносеансы. В период сельскохозяйственных работ в целях максимального вовлечения женщин в производство Советы создавали детплощадки.

Многогранная деятельность Советов активно поддерживалась трудящимися Абхазии.


*
green

мы были свидетелями

*

"Рассматривая проблему, нельзя обойти вниманием и еще один, чрезвычайно деликатный её аспект. Как отмечалось выше, большинство поселенцев прибыло из Западной Грузии, то есть являлось мегрелами по национальной принадлежности. Мегрелы, или мингрелы – грузинская субэтническая группа, к которым, по неизвестной нам причине, «у грузин весьма отрицательное отношение. Даже существует такая поговорка: «мегрели хар, ту кацихар?», что в переводе звучит так: «Ты человек или мегрел?». В советское время по отношению к мегрелам со стороны руководства Грузинской ССР осуществлялась политика насильственной ассимиляции. В 16 лет, при получении паспорта, в графе «национальность» их «записывали грузинами», что породило следующую неоднократно слышанную нами горькую шутку: «Самый короткоживущий народ – мегрелы, большая часть из них доживает только до шестнадцати лет». Так, по воспоминаниям Е. Шершерия, ее подруга, Герой Абхазии Нелли Пацация–Амичба, «получая паспорт, очень хотела в графе «национальность» записать «мегрелка». Ей сказали, что такой национальности нет. Записать «грузинка» она отказалась: «У меня в роду нет грузин, отец – мегрел, мать – абхазка». По матери и записалась».

В 30-х годах ХХ века в Грузии был законодательно запрещен мегрельский язык.

В начале 90-х годов ХХ века мегрелы горячо поддержали З.К. Гамсахурдиа – этнического мегрела – в борьбе за пост президента Грузии. Его свержение ознаменовалось массовыми репрессиями «звиадистов». Жестокая карательная операция проводилась в Мегрелии и непосредственно перед началом вооружённого противостояния в Абхазии. Покорность и беззащитность мегрелов, их заискивание перед угнетателями, обусловили и неоднозначное отношение к ним со стороны абхазов: как к народу, который выбрал физическое выживание ценой потери национального достоинства".

В 1989 году, по воспоминаниям очевидца, «адепты грузинского шовинизма приехали в Абхазию и пошли по мегрельским и сванским деревням тайно. Не передать словами их агитацию - это грузинская земля, и кто из абхазов против, тех надо выгнать, сопротивляющихся уничтожить, а проживающие в Абхазии грузиноязычные несут за это большую ответственность: не жалея жизни, они должны помочь тому, чтобы как народ стереть абхазов с лица земли. И уверяли, что грузины, безусловно, этого добьются. Поверивших оказалось много».

По словам Р.М. Барцыц, тогда на грузинских националистических митингах «девушки – холёные грузинские девочки! – заходились в экстазе, падали в грязь, ели её, крича: «Чеми мица!» – «Наша земля!» Именно тогда – задолго до войны – я впервые отчётливо понял, что она будет».


Фото: Кодорское ущелье, от сожженного партизанами сванского дома остался камин с барельефом.


130.11 КБ


"Феноменальным примером такой практически буквальной экстраполяции является история действовавшего в оккупированном грузинскими войсками Сухуме подпольного партизанского отряда «Мститель». Его организатор и вдохновитель, 35-летняя Н. Туманова, в беседе с нами призналась, что с детства зачитывалась романом А.А. Фадеева «Молодая гвардия». По её словам, когда в Сухум вошли войска Госсовета Грузии, она, не колеблясь, начала подпольную работу. Обладая решительным характером и, благодаря своей начитанности, точными сведениями, «как действовать в условиях фашистской оккупации», Туманова изготовила пачку рукописных листовок «Фашистские оккупанты, вон из Абхазии!». Надев «для маскировки» белый медицинский халат, она отправилась расклеивать их по городу, ухитрившись прикрепить одну прямо на огромный портрет Э. Шеварднадзе, установленный грузинскими гвардейцами на крыльце здания Совета Министров.

Её поразительную историю можно было бы рассматривать лишь как любопытный случай проявления акцентуации характера, если бы Тумановой не удалось организовать среди сухумских женщин и стариков разных национальностей довольно многочисленную организацию, структура «пятёрками» и способы конспирации которой были созданы буквально «по Фадееву». Подпольщики, сверяясь с книгой, расклеивали дерзкие листовки, подняли в ночь на 4 марта 1993 года (годовщина Дня установления Советской власти в Абхазии, в бытовом сознании абхазов – Дня освобождения от оккупации меньшевистской Грузии в 1921 году) абхазский флаг на Доме политпросвещения. В то же время они изобретали собственные формы борьбы: изготовляя маленькие флаги Абхазии, потихоньку подменяли ими грузинские флажки, укрепляемые на броне вражеских танков. Во время неудачного наступления абхазской армии в марте 1993 такой танк с подменённым флажком, проехав через весь Сухум под абхазским флагом, вызвал в городе невероятную панику.

О степени риска подпольщиков свидетельствует факт, что одна из «пятёрок» организации была раскрыта, её члены были подвергнуты пыткам и трагически погибли. Среди них – народный артист Абхазии и Грузии престарелый М. Зухба. Его изуродованное тело палачи выбросили на помойку и несколько дней запрещали хоронить.

Несмотря на почти дословное использование романа А.А. Фадеева в качестве инструкции, нельзя не отметить национальную специфику в действиях «Мстителей». В том числе и такие сообщённые информантами трогательные факты, как символическое, сопряжённое с произнесением торжественной клятвы использование абриса собственной ладони для вышивки древнего национального символа на флаге Абхазии, предназначенном для водружения над оккупированным городом. Для маленьких флажков – на танки – обводили ладони сыновей.

62.01 КБ

Оценка действий войск и правительства Республики Грузия лежит за рамками нашей работы, более того – мы бы предпочли полностью избежать обсуждения данной темы. Между тем, в данном случае необходимо пояснить, почему подавляющее большинство жителей Абхазии отождествляли грузинские войска с «фашистскими». Было бы неверно объяснить это явление лишь тем, что «фашист» для граждан бывшего СССР - просто бранное слово. Мы были свидетелями вступления в Сухум отборных частей грузинской гвардии: рослые, атлетически сложенные молодые люди, в щёгольском обмундировании с закатанными рукавами, тёмных очках, перчатках без пальцев, автоматами на груди. Заняв город без боя, они не были испачканы и озлоблены, напротив, громко смеялись, куражились и фотографировались. При этом раскатывали на танках и БТР по городу, забавляясь, стреляли веером по окнам домов, в неосторожных прохожих. Несколькими выстрелами из гранатомёта изуродовали стоящий на площади памятник Ленину, а его бронзовый бюст из вестибюля Совета Министров, привязав за шею к микроавтобусу, с гиканьем волочили по улицам.

Яркая картина происходящего, репрессии последующих дней практически полностью совпадали со сложившимся у советских людей на основе книг и фильмов о Великой Отечественной войне чётким стереотипом: «как выглядят и действуют фашисты».

Всем известно, что фашисты вероломно начинают войну, с воздуха стреляют по пляжам с купающимися детьми, не считают людьми всех, кто не одной с ними национальности, грабят и убивают мирное население, подвергают пыткам в застенках пленных и заложников. Примечательно, что некоторые женщины-грузинки также активно «работали на образ», выбегая навстречу танкам с букетами и криками: «Наши пришли!» 1. Видимо, они руководствовались тем же ассоциативным рядом, хотя у них, очевидно, было иное понимание, кто в данной ситуации является «фашистами». Впрочем, изучение этого феномена предоставим другим исследователям, заметим лишь, что в сентябре 1993 г. оборванные и измождённые от голода русские ветераны Великой Отечественной встречали словами: «Наши пришли!» освободивших Сухум абхазских воинов («Мы ту войну помним – немец и то такого не творил!»). Особенно трогательно выглядела бабушка, обнимавшая на проспекте Мира смущённых медсестёр-абхазок, неожиданно звонким голосом восклицая: «Привет, подруги! Я в ту войну тоже санинструктором была!»

Психологически отождествив противника с «фашистами», а себя, соответственно, с «советскими воинами-освободителями» абхазы переняли в свой военный обиход значительное количество культурологических маркеров Великой Отечественной. Причём это касалось как глобальных установок – уверенности в правоте и справедливости своей войны, так и мелких бытовых подробностей. Совершенно естественно было воспринято решение Армянского (сформированного из местных жителей армянской национальности) батальона присвоить себе имя маршала Советского Союза И.Х. Баграмяна. В повседневный солдатский лексикон органично, сохраняя совершенно определённую эмоциональную окраску, вошли такие многозначные и многоплановые слова-образы, как «комбат», «сестричка», «высота». В средствах массовой информации и повседневном обиходе
широко использовались такие сравнения, как «блокадный город Ткварчал – это абхазский Ленинград» или «сожжённое армянское село Лабры – это абхазская Хатынь». Героически погибших воинов односельчане хоронили у памятников жителям села, павшим в Великой Отечественной войне.

Объём работы не позволяет привести всю массу фактов применения «стиля боевого листка» в абхазских официальных документах и средствах массовой информации.

См."Проявления этнопсихологических особенностей абхазов в ходе Отечественной войны народа Абхазии 1992 – 1993 годов"


*
green

Университет Париж-8 образца 1981 года

:

Университет Париж 8 — французский государственный университет в пригороде Парижа. Университет является наследником экспериментального центра Венсен, созданного для модернизации высшего образования после майских событий 1968 года, но в итоге другие французские университеты не переняли опыт Университета Париж 8.

История университета начинается с основания экспериментального университетского центра в Венсене в 1969 году (временно факультет Университета Парижа. В основании этого университета участвуют такие знаменитые философы своего времени как Мишель Фуко, Жиль Делёз, Жан Франсуа Лиотар и другие. Студенты и преподаватели университета — ярые участники майских событий 1968 года, преподавание многих предметов отличается от других университетов своим анти-академизмом[1], инновациями, как, например, математика Дени Геджа. В университете модернизируются отношения между студентами и профессорами, он открыт для студентов без степени бакалавра, который во Франции является аттестатом об окончании школы и даёт право на поступление в вуз. Многие лекции читаются вечером, что значительно облегчает учёбу уже работающим студентам.

В 1980 году университет выселяется из Венсенского леса в Сен-Дени мэром Парижа по приказу Алисы Сонье-Сеите, министра университетов. Университетские здания сносят. Переезд делается против желания студентов и профессоров университета. В течение еще 4 лет они пытаются добиться возвращения в Венсен, и тд.

Знаменитые профессора и бывшие профессора:

Мишель Фуко — французский философ
Жан Франсуа Лиотар — французский философ-постмодернист и теоретик литературы
Жиль Делёз — французский философ-постмодернист
Антонио Негри — итальянский политический деятель
Жак Рансьер — французский философ
Жак-Ален Миллер — французский психоаналитик лакановской школы
Ален Бадью — французский философ




:

"Масштаб и разнообразие форм, которые приняло возрождение исламского фундаментализма, случившееся в начале последней четверти двадцатого века,не допускают никаких скоропалительных, обобщающих выводов на его счет. Было бы абсолютно ошибочно уравнивать католицизм польских рабочих с католицизмом франкистской реакции, хотя мы и не должны упускать общие черты в аграрной истории Испании и Польши, а также то политическое и идеологическое содержание, которые имел католицизм в обеих странах".

<...>

10. В Иране фундаменталистское движение, представленное, в первую очередь, фундаменталистами из шиитского духовенства, было выковано в долгой и тяжелой борьбе против в высшей степени реакционного, поддерживаемого империализмом, режима шаха. Печальное историческое банкротство иранского буржуазного национализма и сталинизма хорошо известны, и мы не будем останавливаться здесь на этом. Из-за уникального стечения исторических обстоятельств, иранское фундаменталистское движение умудрилось стать единственным орудием решения двух немедленных задач национально-демократической революции в Иране: свержение шаха и освобождение от американского империализма.

Такая ситуация сложилась ещё и потому что две эти задачи находились в совершенной гармонии с общей реакционной программой исламского фундаментализма. А, поскольку социальный кризис в Иране нарастал, и возникали предпосылки революционного свержения шаха, поскольку недовольство им средних классов достигло апогея, фундаменталистское движение, олицетворяемое Хомейни, сумело, сконцентрировав огромную силу рвавшегося в бой среднего класса и люмпен-пролетариата, нанести режиму серию сокрушительных ударов.

Фундаменталисты доходили до самопожертвования в своем стремлении оставаться безоружными – на такой подвиг способно только религиозное движение. Иранское фундаменталистское движение сумело реализовать первую стадию национально-демократической революции в Иране. Но её фундаменталистский характер очень скоро возобладал. <...> Национальный вопрос: в то время, как благодаря пролетарскому интернационализму большевиков, стало возможным освобождение угнетенных народов российской империи, исламский «интернационализм» аятолл оказался благочестивым поводом для кровавого подавления угнетенных народов персидской империи. Судьба женщин в обеих революциях также хорошо известна.

Фундаменталистское руководство Ирана осталось верным своей национально-демократической программе только в одном пункте – в борьбе с американским империализмом. Но это была своя, особая верность. Обозначая врага не как империализм, а как «Запад», а то и как «Великого Сатану», Хомейни призывал, по сути, выплеснуть ребенка вместе с водой, а, вернее, просто выплеснуть ребёнка. К ненавистному «Западу» он относил все политические и социальные завоевания буржуазной революции, включая демократию и даже марксизм, который он справедливо считал продуктом «западной» индустриальной цивилизации.

Он призывал иранцев избавить своё общество от этой чумы, отрицая ключевые связи между Ираном и империализмом: экономические.

Захват посольства США, в том виде, в каком он был организован, ничего не дал Ирану. Он оказался очень дорогим, и выгоду в итоге получили американские банки. Какая бы фундаменталистская диктатура ни сформировалась в Иране в дальнейшем, фундаментализм уже оказался там главным препятствием для иранской революции. Более того, её дальнейшее развитие весьма проблематично.

Помимо исключительного стечения обстоятельств, описанного выше, существует фундаментальное различие между Ираном и тремя другими вышеупомянутыми странами: Иран может позволить себе «роскошь» эксперимента под началом независимого, мелкобуржуазного, фундаменталистского правительства. Его нефтяные запасы - гарантия положительного сальдо бюджета. Но какой ценой и насколько долго?"

Жильбер Ашкар: 11 тезисов о возрождении исламского фундаментализма (1981)

*
green

почти религиозное

или ткни в "кратер на Меркурии"

Цитата:

"В твоих глазах - любовь кромешная (немая, дикая, безгрешная); и что-то в них религиозное... А я - созданье несерьёзное: сижу себе за грешным вермутом, молчу, усталость симулирую. "В каком году родился Лермонтов?", - я на вопрос не реагирую!" (Н.Рубцов)

:

Авраами́ческие (или авраамитические) рели́гии — монотеистические религии, происходящие из общей древней семитской традиции, восходящей к легендарному патриарху семитских племён Аврааму. Все авраамические религии в той или иной мере признают Священное Писание Ветхого Завета.

К авраамическим религиям относятся:

иудаизм
христианство
ислам


Аврамистические религии также называются религиями откровения, то есть основаны на том, что Бог раскрывает себя людям, сообщая свою волю и предписывая людям определенное поведение. Все авраамические религии произошли от монотеистической религии древних евреев (иудаизм), получившей распространение на территории древних царств Иудеи и Израиля (до Вавилонского пленения) приблизительно в начале 1 тысячелетия до н. э.

В I веке н. э. на территории Иудеи возникло христианство, использовавшее базу религиозного наследия иудаизма, однако кардинально его реформировавшее. В VII веке н. э. на территории Аравии возник ислам, который, используя в некоторой степени религиозное наследие иудаизма и христианства, не стал, однако, их естественным развитием и продолжением, а декларировал себя как замену этим системам верований.

В отношении к откровению видны и различия между иудаизмом, христианством и исламом. Для иудаизма уникальное место занимает Синайское откровение, в котором была выражена воля Творца, не подлежащая отмене или измению. Христианство говорит о Новом Завете, изменяющим услышанное еврейским народом на горе Синай. Ислам воспринимает пророчество Магомета, "последнего из пророков" как самое главное, отменяющее все остальные пророчества.

51.44 КБ


Дхармические религии — религии, основной концепцией которых является вера в дхарму — универсальный закон бытия. Практически все дхармические религии (за исключением сикхизма) принимают за базовую концепцию кармическую череду перерождений.

К древнейшим и известнейшим дхармическим религиям относятся:

индуизм
джайнизм
буддизм
сикхизм


Индуи́зм — религия, возникшая на индийском субконтиненте. Историческое название индуизма на санскрите — сана́тана-дха́рма (санскр. सनातन धर्म), что в переводе означает «вечная религия», «вечный путь» или «вечный закон».

Индуизм является одной из древнейших религий мира, которая уходит своими корнями в ведическую цивилизацию. В отличие от других мировых религий, в истории индуизма не было какого-то одного основателя. В индуизме отсутствует унифицированная система верований и общая доктрина. Индуизм представляет собой семейство разнообразных религиозных традиций, философских систем и верований, основанных на монотеизме, политеизме, панентеизме, пантеизме, монизме и даже атеизме.

Дха́рма (санскр. धर्म, dharma?, «закон, правило») — индийский философский или религиозный термин, который используется для обозначения морального долга, обязанностей человека или, в более общем значении — пути благочестия.

В контексте индийских языков термин подразумевает религию человека. В большинстве направлений индийской философии дхарма выступает как центральное понятие, которое используется для объяснения высшей истины. Слово «дхарма» буквально переводится как «то, что удерживает или поддерживает» (от корня дхр — «держать»), и обычно переводится на русский язык как «закон» и его значение часто даётся как «универсальный закон бытия».

В индийском историко-философском контексте термин «дхарма» всегда олицетворял идеи правильного поведения в жизни, поддерживаемые вселенскими законами. Символ дхармы — дхармачакра — центральный мотив в национальном флаге Индии.

Дхармачакра (санскр. धर्मचक्र, dharmacakra «колесо дхармы», «колесо закона») — мандала, символ непрекращающегося круга рождений и смертей (самсары) в дхармических религиях. Традиционно изображается в виде стилизованного колеса с пятью, шестью или восемью спицами.

:

Юридическое определение индуизма было дано Верховным Судом Индии в 1966 году. С уточнениями, внесёнными 2 июля 1995 года, оно включает 7 основных признаков:

1. почтительное отношение к Ведам как к высшему авторитету в религиозных и философских вопросах»;
2. наличие духа терпимости по отношению к иной точке зрения, вытекающей из признания того, что истина многогранна;
3. признание космического «великого мирового ритма» — огромных периодов творения, сохранения и разрушения Вселенной, следующих один за другим в бесконечной последовательности, представление о котором разделяют все шесть основных систем индуистской философии;
4. вера в перерождение (реинкарнацию) и предыдущее существование души (индивидуальной духовной сущности);
5. признание того, что освобождение (из «колеса перевоплощений») достижимо различными путями;
6. осознание в качестве «равноправных» возможностей «идолопоклонства и отрицания почитания зримого образа богов»;
7. понимание того, что, в отличие от других религий, индуизм не связан с признанием опредёленного набора философских постулатов

Ни в признаки самого индуизма, ни в перечень критериев, которым должен соответствовать последователь индуизма, Верховный Суд Индии не включил никаких национально-этнических критериев. 2 июля 1995 года Верховный Суд Индии признал, что:

Тот, кто с поклонением принимает Веды, принимает то, что освобождения можно достичь различными способами, признает ту истину, что можно поклоняться различным богам, что является отличительными особенностями индуистской религии, может быть назван индусом.

:

Ве́ды (санскр. वेद, véda? — «знание», «учение») — сборник самых древних священных писаний индуизма на санскрите. Веды считаются одним из самых древних священных писаний в мире. Согласно современной индологической науке, Веды составлялись в течение периода, который продолжался около тысячи лет. Большинство учёных сходятся на том, что до того, как Веды были записаны, в течение многих веков существовала устная традиция их передачи.

Санскритское слово véda означает «знание», «мудрость» и происходит от корня vid-, «знать», родственного праиндоевропейскому корню u̯eid-, означающего «ведать»,«видеть» или «знать», т.е «ведающий» как знаток и как повествующий «знающий».

Как существительное слово упоминается только один раз в «Риг-веде». Оно родственно праиндоевропейскому *u̯eidos, греческому (ϝ)εἶδος «аспект», «форма» — источника греческого корня ἰδέα, русскому ведать, разведать, отведать, заведовать, английским wit, witness, wisdom, vision (последний от латинского video, videre), немецкому wissen («знать», «знание»), норвежскому viten («знание»), шведскому veta («знать»), польскому wiedza («знание»), белорусскому веды («знания»), латинскому video («я вижу»), чешскому vím («я знаю») или vidím («я вижу»), и голландскому weten («знать»).

Основа индуизма — отношение к Ведам как к санатан — вечным — и апаурушея — не сотворённым человеком. В начале каждого космического цикла, сразу после сотворения Вселенной, Брахма получает ведическое знание. В конце космического цикла ведическое знание уходит в непроявленное состояние, а затем появляется вновь в следующем цикле творения. Великие риши получают это знание и передают его в устной форме на протяжении миллионов лет.

Риши (иногда рши; санскр. rshi — провидец, мудрец) — мудрецы в индуизме, которым боги открыли ведийские гимны. Уже в Ригведе находим семь главных «великих» риши. Здесь они носят эпитет «божественных», «отцов» и упоминаются заодно с богами. Определённых имён у них ещё нет. В Шатапатха-брахмане они уже индивидуализируются и получают имена. В пуранах Ваю и Вишну к семи риши прибавляется ещё по одному. Позднее в число великих риши заносятся ещё законодатель Ману, поэты Вальмики и Вьяса, Гаутама и др.

:

Вал(ь)мики (санскр. वाल्मीकि, vālmīki? — «[вышедший из] муравейника», имя данное при рождении — Ратнакара) — певец и поэт, автор (или обработчик) величайшего эпоса древней Индии «Рамаяны», стоящей в одном ряду с «Махабхаратой» (автором которой был мудрец Вьяса), жил в V—IV в Индии.

По легендам и преданиям, первоначально вел антисоциальный образ жизни, кормясь вместе со своей семьей разбойными доходами до встречи семи мудрецов (риши), объяснивших ему эфемерность человеческой жизни и гуманитарных ценностей. Обрадованный новому знанию, по совету мудрецов стал повторять имя «Рама», в этом состоянии он провел несколько лет. За это время муравьи образовали вокруг него муравейник. Он проснулся по зову возвращающихся риши, и получил по пробуждению имя Вальмики (санскр. «муравейник»). Став мудрецом, обрел толпы следующих за ним учеников. Однажды он встретил мудреца Нараду, рассказавшего ему историю о Раме и событиях на Ланке. Размер, которым Вальмики написал «Рамаяну» был изобретен им во время наблюдения за двумя птицами, обрушивши гневное стихотворное проклятье на охотника застрелившего токующего самца.
Вальмики также считается составителем «Йога Васиштхи» — одной из четырех итихас, выдающегося философского текста Адвайта-Веданты и индуизма в целом.


Дожив до глубокой старости, ушел в горы и, любуясь закатом, застыл в едином совершенном знании. Его бренное тело было сожрано муравьями, еще раз подтвердив семантику его имени.

В честь Вальмики назван кратер на Меркурии.


:

Аудио: Ла́кшми (санскр. लक्ष्मी) — богиня изобилия, процветания, богатства, удачи и счастья.

Она - воплощение грации, красоты и обаяния. Верят, что её приверженцы будут защищены от всех видов несчастий и нищеты. У Лакшми много разных имён.




<википедия>

*

2. <Хлебников> мог опубликовать в альманахе «Дохлая луна» прозаический отрывок, выстроив здесь подряд четыреста (400) придуманных им производных от корня слова «любовь»:

«Залюбясь влюбляюсь любима люблея в любисвах в любви любенеющях, любки, любкий, любрами олюбрясь нелюбрями залюбить...» и так далее и так далее.


В подобном двум лучам железе
Ночная песня китаянки
Несется в черный слух Замбези,
За ней счета торговых янки.
В тряпичном серебре
Китайское письмо,
Турецкое письмо
На знаке денежном — РСФСР
Тук-тук в заборы государств.

А голос Ганга с пляской Конго
Сливает медный говор гонга.
И африканский зной в стране морозов,
Как спутник ласточке, хотел помочь,
У изнемогших паровозов
Сиделкою сидела ночь.

Где серны рог блеснул ножом,
Глаза свободы ярки взором,
Острожный замок Индии забит пыжом —
Рабиндранат Тагором!
«Вещь покупаэ<м>. Вещь покупае<м>!»
О, песнь, полная примет!
О, роковой напев, хоронят им царей,
Во дни зачатия железных матерей.

Старьевщик времени царей шурум-бурум
Забрал в поношенный мешок.
И ходит мировой татарин
У окон и дверей:
«Старья нет ли?» —
Мешок стянув концом петли.
Идет в дырявом котелке
С престолом праздным на руке.
«Старья нет ли?
Вещь покупаэм!
Царей берем.
Шурум-бурум! « —

Над черепами городов
Века таинственных зачатий,
В железном русле проводов
Летел станок печати.
В железных берегах тех нитей
Плывут чудовища событий.



*
green

о путях Всевышнего, два

1. О Егоре Летове образца 1993 года.

- Как ты расцениваешь политическую ситуацию, сложившуюся на должный момент в нашей стране?

- Ситуация плачевная. Удручающее впечатление оставляют действия оппозиции, как центристского, так и радикального толка. Население, похоже, впало в глубочайшую социально-политическую депрессию в самой патологической форме. Наш народ постигло какое-то стариковское бессилие, безропотное смирение, уныние, опустошение. И, видимо, это надолго. И речь идёт не о месяцах или годах, а о тягостных десятилетиях. Летнее политическое затишье плавно, но верно переросло в могильное беззвучие, изредка прерываемое всплесками смехотворного мышиного копошения на потеху правящей хунте.

- В чём ты видишь причины этой пассивности?

- Это последствия чудовищного поражения, которое мы потерпели в октябре 1993 года. Мы проиграли из-за политической близорукости, преступной нерешительности и просто трусости большинства наших лидеров. Когда власть с 3-го на 4-е пошатнулась — необходимо было использовать ВСЕ средства, ВСЕ методы, не страшась неизбежного кровопролития, и взять контроль над ситуацией — дабы раз и навсегда остановить бесконечные кровавые разливы, затопляющие нашу землю все эти годы по вине правящего окупационного режима. Но оружие не было роздано - и безоружная гражданская армия была послана на штурм Останкино, где истинные пассионарии и пали в первую очередь. А назавтра тех, кто остался в живых, хладнокровно добивали в Белом доме. При этом не пострадал ни один депутат, ни один оппозиционный лидер. Народ устал и разуверился в своих вождях. Увы, момент упущен. Очевидно придётся начинать всё с начала. С нуля. <...>

- Националист ли ты?

- Я — СОВЕТСКИЙ НАЦИОНАЛИСТ. Моя Родина — не просто Россия, идею которой отстаивают и полируют разные серьёзные мужи, я не россиянин, хотя и натурально русский (корни мои по отцу — из беднейших крестьян Северного Урала, по матери — из казачьего рода Мартемьяновых). Родина моя — СССР. Россия — это дело частное, отдельное, такое же, как Гeрмания, Франция, Китай и прочие отдельные государства. СССР- это первый и великий шаг вдаль, вперёд, в новое время, в новые горизонты. СССР — это не государство, это идея, рука, протянутая для рукопожатия, и слава и величие России в том, что она впервые в истории человечества взяла на себя горькую и праведную миссию прорыва сквозь тысячелетние прозябание и мракобесие, одиночество человека, к великому единению — к человечеству.

Я верю, верую во всемирную, вселенскую революцию, и готов воевать за неё и словом, и делом, как это делали мои доблестные предшественники, учителя и соратники от Достоевского до Маяковского, все те, кто всегда был против лжи, равнодушия, упадка, смерти. В 1917 году наша страна сделала первый шаг на пути к истине — да не бывать ему последним!

- В чём ты видишь главные причины катастрофы, постигшей ныне наше отечество?

- Две беды — инерция и обыватели. Именно из среды обывателей пышно произрастают вся наша «новая буржуазия», мафия, вся лакейская демократическая мразь. В известном смысле все мои песни, всё моё творчество всегда были направлены против той пресыщенной, алчной, лакейской прослойки граждан, учиняющих ныне беспримерно циничный, чудовищный раздор и поругание нашей отчизны, оглушительно ратуя за некие «общечеловеческие ценности», сводящиеся к идее собственного ожирения и удушения ближнего своего.

Что касается инерции — мой жизненный опыт самым наглядным и жестоким образом ежедневно доказывает мне, что, ежели не сопротивляться, «собрав всю волю воедино», накатывающему на тебя жизненному потоку, колесу инерции, рутине бытия, ежели пустить себя на самотёк, неизбежно наступает самая плачевная, самая позорная, самая омерзительная и чудовищная развязка ситуации, в которой ты находишься. <....>

- Что бы ты хотел сказать напоследок?

- Я обращаюсь ко всем тем нашим заочным братьям и сёстрам, всем тем, кто находит близкое и родное в наших песнях, всем, кто всё ещё жив, трезв и молод вопреки рухнувшей на нас на всех лавине грязи и геббельсовской лжи, вопреки всем горестям, унижениям и пыткам, которым подвергают наше отечество:
НЕ ТЕРЯЙТЕ НАДЕЖДЫ И СОВЕСТИ!
ВСТАВАЙТЕ, ТОВАРИЩИ!

(1-7.10.1993, газета "День")

Картинка: советский плакат 30-х




2. Жизненная проповедь, диалектическая

прот. Владимир Петров (РПЦ МП) 2007.05.11

- Переписывают историю подлецы! Фашисты! Переписывают... Вот же мерзавцы! Но кто же первый начал переписывать историю нашей страны, нашей Родины? Кто же начал? Мы, братья и сестры. Мы, православные. Мы отреклись от советского прошлого и прокляли его. И проклинаем на каждой проповеди, в каждой статье. Мы оскорбительно назвали это время "временем небывалых гонений". Но все же, подло решили приписать себе все хорошее, что было тогда, например, Победу в Великой Отечественной войне.

Как же лживо звучат наши с вами слова о том, что якобы в войне победил, именно, православный народ. О том, что чуть ли не благодаря только Русской православной церкви и еще, построенной на ее деньги, танковой колоне "Дмитрий Донской" была возможна Победа. Это ложь, братья и сестры. Самая настоящая и бесстыдная ложь.

Мы забыли, что отец лжи - диавол. А это уже страшно. И еще страшнее, что лгут священники и иерархи церкви. Мы захотели взять то, что нам не принадлежит. Да, оно оказалось брошенным, растоптанным, ничейным. Но это не наше, братья и сестры. Я говорю о Великой Победе. В Великой войне победило атеистическое, коммунистическое государство СССР. <....> Не будем завидовать подвигу, преданного нами народа, того, погибшего тогда на полях сражений, народа-героя. Не будем воровать победу у мертвых (да это и не получится), мы к той Победе не имеем никакого отношения. Нас бы, братья и сестры, тогда, в годы Великой Отечественной войны, с нашим православным триколором герои-защитники нашей Родины где-нибудь под Москвой, или в Брестской крепости, или под Ленинградом, или под Сталинградом, или под Курском расстреляли бы, даже не спрашивая нашего с вами святого православного имени. Причем расстреляли бы с благословения наших советских иерархов и священников. И правильно бы сделали.

Так что, это мы братья и сестры, начли переписывать историю, а не эстонцы и не поляки. Мы. Это нам оказались не нужны те идеалы и та история, те памятники и те красные знамена, которые мы заменили на наши православные триколоры. А та Великая Отечественная война, та Великая Победа останется в веках, как бы мы не хитрили и не лицемерили. И в истории эта Победа останется, именно, как Победа первого в истории социалистического государства СССР над фашизмом. Как Победа с красным коммунистическим флагом, символом Революции, над Рейхстагом. Не наша Война. Не наша Победа. Не наша Революция. Не наше Знамя. Не наша история. А наша история, братья и сестры, которая как мы с вами уже хорошо усвоили, была "эпохой небывалых гонений".

<....>


Они не наши эти памятники, братья и сестры, они советские. Мы от них отреклись, оскорбив, оклеветав, и предав то время, тех людей, ту историю, те идеалы, предав отцов и дедов. Они, эти памятники, советские. Не православные, а советские, коммунистические. Они красные от пролитой крови и от веры погибших бойцов. Их вера была - коммунизм. Ну что же теперь поделаешь. Они, погибшие на той войне, ненавидели фашизм и капитализм. А еще больше они, солдаты той Великой войны, ненавидели предателей - власовцев с их, а теперь и с нашим, братья и сестры, триколором. Они ненавидели наш нынешний государственный флаг, триколор, и умирали под красными коммунистическими знаменами.

Там, в братских могилах, лежат не православные воины, а коммунисты и атеисты! Зачем же нам к ним примазываться? Мы бы с ними оказались по разные стороны баррикад. Почему же мы лжем, братья и сестры? Почему мы, братья и сестры, решили присвоить себе то, что принадлежит не нам?

Я думаю, потому, что мы не боимся Бога. Мы с вами забыли, что Бога обмануть невозможно. Что даже если то, что мы скрыли от людей и даже от своей совести, не скрыть от Него. Мы забыли Бога, забыли, что врать это грех, а значит, мы не верим в Бога. И тем страшней будет наша кара и наш позор, чем страшнее, подлее и дольше будет продолжаться наша ложь.

Я думаю, братья и сестры, что если мы не остановимся в безбожном оправославлевании и переписывании истории, наша Родина, Россия, исчезнет с лица земли, как суверенное, независимое государство. И виноваты будем в этом мы с вами, православные, братья и сестры. <...>

Мы не оставили потомкам и Богу суд - мы сами взялись судить покойников. Мстить им. Мы думали, что они не ответят. А они ответили и будут отвечать дальше. Если и не они то Господь, любя нас и желая нашего спасения, остановит нас, видя наше коснение во лжи. Мы с вами, братья и сестры, стали тревожить своей непочтительной болтовней и, более того, стали судить! покойных. И даже уже некоторые сомнительные могилы некоторых сомнительных личностей, то ли императоров то ли нет, то ли генералов то ли предателей уже отрыли, бедные кости перенесли с места на место, руководствуюсь политическим сиюминутным корыстным смыслом, закопали, спели "Вечная память" и всё. И всё?

Вы так думали, братья и сестры? Нет, братья и сестры, не всё. Тот человек, тот народ, который берет на себя ответственность перезахоранивать уже погребенных, и тем самым старается изменить статус покойных, старается изменить духовный баланс, такой народ должен быть уверен в своей ответственности за это. Эта ответственность неотвратима. И она уже сбывается на наших глазах. Это ведь мы выпустили из-под земли духов гробокопательства. Это ведь мы стали откапывать и отпевать то лжемощи, то лжегероев. А вышли бесы-гробокопатели. И теперь копание могил, и сносы памятников начнутся повсеместно. И будут продолжаться до тех пор, пока мы с вами, братья и сестры, не перестанем мстить мертвым.

отсюда

:

Видео: Маши и медведи "ДЕНЬ ПОБЕДЫ"



*
green

ps; словно иней сердобольный смех

набить до отказа собой могилу - это значит унаследовать землю
что же такое - "унаследовать землю?"
это значит - "исчерпать терпение"
<что и требовалось доказать>


:

«Любовь» усохла на три четверти
Интервью с Михаилом Эпштейном


Культуролог и философ Михаил Эпштейн говорит о русском языке, как чеховский доктор Астров о лесах: лес был, да повырубили. От чего угроза всему уезду.
Но главное в его «теории языководства» — не диагнозы, а методики лечения. Сегодня философ рассказывает «Новой газете» о проективном лексиконе языка, о гуманитарных технологиях — прикладных, как самолетостроение, и расширении словарей — рукотворном, как посадка лесополос.

:

— Ваши статьи о языке тревожны, как выкладки демографов. Что ж это: и лексические корни уже не плодоносят?

— Я приведу статистику. Первый словарь русского языка составлен в конце XVIII века. В нем было 43 000 слов, что примерно соответствовало английскому словарю Сэмюэла Джонсона. И далее полтора века лексиконы «шли в ногу».
В начале XX века в русском языке (по самому полному изданию Даля под редакцией Бодуэна де Куртенэ) было примерно 220 тысяч слов. А в Вебстеровском словаре 1900 года — около 200 тысяч.
Потом — грандиозный разрыв. 1934 год, третье издание Вебстеровского словаря: 600 тысяч слов. 1940 год, Ушаковский словарь, главный словарь советской эпохи: 88 тысяч слов.
Английский возрос в три раза. Русский убавился почти в три.
В XXI веке Большой академический словарь русского языка (вышли в свет десять томов, еще десять готовятся) обещает 150 тысяч слов. В современном английском их около миллиона.
Да, многие выдающиеся лингвисты скептически относятся к подсчетам. Что есть словарная единица? Что считать словом? Русская словарная традиция менее развита и хуже технически оснащена, чем английская. Много оговорок…
Но все-таки каждый язык имеет тот словарь, которого он заслуживает
И эта разница — не арифметическая! В английском есть fault, blame, guilt. По-русски это все «вина». Нашему глаголу «исследовать» соответствуют четыре: investigate, examine, research, explore. Два языка, как два решета с разным размером ячеек. Английский — мелкое сито, он различает тончайшие оттенки понятий.

— И за каждым выделенным оттенком стоит большая ментальная работа по их различению. Когда — аналитическая, а когда и этическая.

— «Этическая работа» языка виднее при обращении к корням. Сравним русский язык не с английским, а с русским же, но… ХIX века. В четырехтомном академическим словаре 1847 года 153 слова начинались корнем «люб». В четырехтомном же академическом словаре русского языка (1982, под ред. Евгеньевой) осталось 41 слово из 153. Ушли: «любиться», «любощедрый», «любленик», «любодейство», «любогрешный»… В целом лексико-тематическая группа «любовь» сократилась почти на три четверти.
Вот «добро» и «зло». Было 146 слов с корнем «добр», осталось 52. Ушли: «добродей» («злодей» остался), «добромыслие», «добрословить», «добротолюбие». Из 254 слов с корнем «зло» остались 85. Ушли «злострастие», «злоумие», «злотворный», «злосовестный»… (Глубокое, кстати, слово. Народовольцы, савинковцы, большевики: совесть у них была. Но злая.)
Мы видим реально, как увядает на корню — на корнях! — русский язык.
А что появилось нового? В группе «люб» — механические слова советских времен: «автолюбитель», «фотолюбитель»… В 1990-х вломились тысячи английских слов и десятки блатных, но почти ничего нового не рождалось из русских корней. Язык казался бесплодным, как свинец.
…Везде следы языкового импорта. «Дисконт» — почему не «скидка»? «Сейл» — почему не «распродажа»? Язык начинает стыдиться самого себя?
Русский взахлеб импортирует, но не экспортирует идеи, образы, понятия. Наша ментальная обрабатывающая промышленность на нуле. Даже прежние достижения истребляем: стыдимся называться «интеллигентами», ходим в «интеллектуалах». Хотя «интеллигенция» — из немногих положительных понятий, которые Россия внесла в международный языковой обиход.
Но современное общество — информационное общество. И продукция новых слов и понятий все более важна для статуса державы. А Россия отстала…

— Вы в статьях вводите слово «лингвоцид». Что оно значит?

— Убийство языка. Есть геноцид. Экоцид — истребление окружающей среды. Я когда-то предложил термин «хроноцид» — революционное истребление времени (прошедшего и настоящего во имя будущего). В России все это шло параллельно — в советскую эпоху.
Оруэлл описал лингвоцид в «1984». А за восемь лет до романа он опубликовал статью «Новые слова». Оруэлл считал, что лексику нужно изобретать, что в английском «образца 1940 года» (и это 600-тысячном!) не хватает многих понятий, особенно из области ментальной, психической деятельности. Предлагал собрать рабочую группу в тысячу человек… вроде коллективного Джойса. Чтобы выдумывать новые слова и вводить их в английский язык.

— Вот о соборном языкотворчестве… Вашему сайту «Дар слова. Проективный лексикон русского языка» уже девять лет. Вы шли от Оруэлла?

— Возможно, бессознательная «рифма» с ним была — но другая. С марта 1984 года я работал над «Словарем несуществующих понятий и терминов». Написалось свыше полутора тысяч страниц. Я их не публиковал, но из этой субстанции вылепились четыре большие работы: «Новое сектантство. Типы религиозно-философских умонастроений в России», «Великая Совь. Страноведческий очерк», «Мыслители нашего времени. Антология», «Проективный философский словарь»… И эти источники продолжали питать.
В 1999 году я опубликовал статью «Слово как произведение». Она была не просто филологической, но проективно-филологической. Я приводил не только неологизмы Хлебникова и примеры из «Словаря языкового расширения» Солженицына (в основном не новые, а забытые старые, почерпнутые у Даля), но и свои, тогда еще немногочисленные неологизмы.
А в апреле 2000 года недавно скончавшийся Алеша Парщиков указал мне на англоязычную рассылку А.Word.А.Day в интернете. Ее подписчики получают каждый день по слову из уже существующих словарей.
И пришла идея: а может быть, так же можно рассылать слова, еще не ставшие словами? Настающие слова? Неологизмы — или протологизмы, как я их потом назвал.
(Неологизм — уже рожденное слово, а протологизм — утробное. Оно еще пребывает как бы в родительском чреве. Уже предложено языку, но еще не принято им.)
И вот с 17 апреля 2000 года я еженедельно по воскресеньям рассылаю по нескольку новых слов. Круг подписчиков сейчас расширился до 3 300 человек.
Рассылка бесплатная. И, естественно, протологизмы не только предлагаются, но и принимаются — есть читательские и гостевые выпуски.

— «Дар слова» интересно читать. Поразительное слово — «недолюбок». Отличное словцо «настроенчество»… Соглашусь с тем, что «наслажденцы делятся на истощенцев и накопленцев». Мощные понятия — «хроноцид» и «хроносома» (что в человеке от генов? что — от поколения, духа времени?).
Вы предлагаете образные, но литературные замены матерным терминам. Не знаю, войдут ли в язык глаголы «ярить» и «ёмить» с производными… Но лучше б вошли. А то — хоть по улицам не ходи.


— Во все времена новое слово предлагал кто-то один. А язык принимал или нет. Это как дарвиновский отбор: в языке происходит некая мутация, потом она закрепляется. Или не закрепляется.
Мне самому нравится слово «брехлама» — контаминация трех корней: «реклама», «брех» и «хлам». Хлебников этот способ словообразования называл «скорнением» (пример — его «творяне»), а Льюис Кэрролл — «слова-портмоне». В современном английском этот способ очень продуктивен.
Но сейчас мне интересней грамматическoe творчество. Грамматика — более глубокий и устойчивый уровень языка. Мы мыслим лексическими единицами, а грамматика мыслит нами. В русской мало реализован потенциал системности.
Как известно, историческая проблема рoссийского общества в том, что у него мало внутренней системности, связности, оно внутренне анархично, и именно поэтому порядок навязывается извне, как тоталитет, бюрократия, властная вертикаль. То же и с языком: в нем слишком много случайного, произвольного, единичного, и отсюда диктат нормы, догматизм правил и исключений. Пространство русского языка очень разреженно, как и географическое пространство. Большое число моделей присутствует в очень ограниченном числе реализаций. Русский язык анархичен и деспотичен одновременно. В нем практически нет моделей, которые регулярно употреблялись бы со всем составом суффиксов или приставок. И с предсказуемым результатом.
Замечательный лингвист Михаил Викторович Панов приводил такой пример: есть суффикс -ник. Есть слова, обозначающие время дня. Прибавьте -ник: получите утренник, дневник, вечерник, ночник. В чем же семантика суффикса?! Очень нерегулярный язык. И именно в силу своей нерегулярности деспотичный. Он приказывает: это слово имеет такое значение, это образуется так… И не дает внятных объяснений, четких законов — почему? Норма и система сильно расходятся. Между возможностями регулярного словообразования и реально признанной нормой — пропасть.

— Не обвиняют ли вас в том, что вы покушаетесь на самое-самое — на Язык? Когда уже ничего святого не осталось, он один, великий и могучий, остается поддержкой и опорой. И вот…

— На каждой стадии своего развития язык несовершенен и нуждается в критике, каковой у нас, увы, нет. Язык всегда находится в процессе сложения, в нем множество неувязок, пробелов, структурных трений, неточностей, бессмыслиц. Именно способность языка критиковать себя позволяет ему выйти на новый уровень развития. В XVIII — начале XIX вв. языковая критика была важнейшим жанром общественной дискуссии, в ней участвовали Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков, Шишков, Карамзин. И именно тогда язык развивался наиболее динамично. Величие русской литературы XIX века покоится на этом наследии самокритики и самосознания русского языка предыдущей эпохи.
И сейчас, когда русский утратил свой геополитический статус сверхъязыка и, вступая в глобальную систему коммуникаций, все более уступает свои позиции в мировой логосфере другим языкам (английскому, испанскому, китайскому, арабскому), очень важно трезво оценить его сильные и слабые стороны и очертить резерв его возможностей.

— Как же быть? Ведь «несистемность» дана от веку, как климат.

— …Задача, если хотите, в том, чтоб демократизировать язык. Перейти к модели работающей демократии. К регулярности словообразования.
Вот есть приставка о-, с помощью которой от существительных и прилагательных образуются переходные глаголы. Свет — осветить, круглый — округлить. Почему бы не сделать эту модель регулярной: «обуютить», «ожутить», «опривычить»?.. Чтоб возникали слова с предсказуемым значением. Ведь язык интуитивно чувствует правильность модели: уже возникли глаголы «озвучить», «оцифровать».
Или — есть слово «завистливый», но нет слова «ненавистливый». Хотя мы находим это свойство характера во многих людях. Вот Ленин, Сталин были ненавистливые вожди. Или: «запретливые нравы». Нет слова. А явление есть. Или: «Ученый он неплохой, но какой-то цитатливый». Регулярная модель! Суффикс -лив обозначает склонность определенного лица к определенным действиям.
А иногда интуиция поэтов рождает замечательные аномалии. Например, у Геннадия Айги: «Шумящее Богу дитя». Ведь ребенок не может еще говорить Богу — и он шумит Богу. Всеобщая адресность бытия обозначается этим глубинным дательным падежом.
На мой взгляд, поэзия, творчески преображая язык, подсказывает ему путь развития. И колоссальная задача лингвистики, еще мало понятая и осознанная: пользуясь подсказками словесности, подсматривая аномалии — переводить их в нормы.

— Известно: строгость законов государства Российского смягчается единственно их повсеместным неисполнением. Наверно, и язык это чувствует. Регулярным, как боскеты Версаля, мне его трудно вообразить.

— Русский язык — очень инерционный. Как и страна, как и общество. Все противится переменам. Даже «Словарь языкового расширения» Солженицына встретился с неприятием. Хотя там неологизмов почти не было. Была попытка вернуть пласты прежнего словаря.
Но мне кажется, надо воскрешать не субстанции, а энергии языка. Не забытые слова, а саму способность корня к ветвлению, порождению новых слов. Стимулировать новое словотворчество, способность корней расти дальше. Есть семантически напряженные поля, есть вакуум, который требует новых слов.

— «Усыхание словарей» — самостоятельная болезнь? Или симптом какой-то другой?

— Вы знаете… нация, как и индивид, непредсказуема. Как заметил Монтень, «в разные моменты мы не меньше отличаемся от себя самих, чем от других». Это правило можно распространить и на личность народа, страны, о чем сказано у Паскаля: «Время потому исцеляет скорби и обиды, что человек меняется: он уже не тот, кем был… Точь-в-точь как разгневанный народ: взгляните на него через два поколения — это по-прежнему французы, но они уже совсем другие». Так что и мы будем надеяться и уповать на возрождение.
Но сейчас, на мой взгляд, еще идут опасные процессы. Депопуляция населения и делексикализация языка — сходной природы. Там, где отсутствует воля к смыслу (и порождению новых слов!), — там отсутствует и воля к жизни.
Поэтому мы сможем определить поднявшуюся волю к жизни не только по росту народонаселения, но и по новому обращению с языком.
Задача определенного круга людей (хлебниковцев, условно говоря, или языководов) — сделать так, чтобы внутренние системы и потенции языка легче и органичней переходили в новые нормы. Эту идею встречали еще недавно с большой интеллектуальной опасливостью… а иногда и просто в штыки. Но сейчас на лекциях в Москве, на Книжном фестивале, в Институте русского языка я почувствовал к ней более благосклонный интерес слушателей.
Ведь есть науки, а есть технологии. Есть теоретическая физика. А есть самолетостроение, которое — используя открытые физиками законы! — строит самолеты.
«Проективная филология» — из области гуманитарных технологий. Ее дело: на основе знания законов языка строить нечто новое. Эта область зияет. И требует, чтоб ее заполнили.
…Хотя бы силами людей, которые пользуются языком как инструментом, — писателей, лингвистов, педагогов, журналистов.
Взял у русского языка взаймы? Верни с процентами.


:

Егор Летов: стихотворение

25.95 КБ


Ян Сатуновский: стихотворение


67.50 КБ


*

(Братья-словенцы в виде группы лайбах комментируют всё вышесказанное в видеоформе "фашизма бояться - в лес не ходить"): LIFE IS LIFE!




*