anton ochirov (kava_bata) wrote,
anton ochirov
kava_bata

Categories:

два способа, какими обычно это происходит

*

"....университет как таковой, его внутренние процессы не производят публичную жизнь и политический опыт. Почему? Потому что заблокированы два способа, какими обычно это происходит. Первый — это когда студенты косвенно участвуют в борьбе «академических банд». Поскольку наука, прежде всего, конечно, гуманитарная, — это борьба разных научных парадигм и интеллектуальных и политических течений, а преподавание — процесс навязывания студентам определенного стиля мышления.

Постольку в ходе борьбы авангардной и консервативной научных школ, которая всегда отчасти является борьбой за внимание студентов, последние, не желая больше мыслить по-старому и очарованные модными учеными-новаторами, приобретают опыт сопротивления. Этот путь трудноосуществим, поскольку клановая борьба в российской университетской гуманитарной науке — это не состязание интеллектуальных позиций, а вялотекущие интриги за контроль над бюджетным финансированием, административными привилегиями и т.д. В соответствии с законами этой борьбы устроены и законы набора студентов — редко когда охотятся за интеллектуально амбициозными студентами, чтобы завербовать их в свою научную «банду». Второй путь — борьба за свои социальные права: размеры стипендии, условия в общежитиях и т.д. Этот путь также редко реализуется, потому что никаких социальных прав у студентов, собственно говоря, нет. Они занимают самую низкую позицию в структуре университетской власти и лишены каких бы то ни было рычагов давления на руководство. А в отсутствие действенных профсоюзов студенты не готовы сами начинать борьбу политическими методами, поскольку тотально деполитизированы, как и российское общество в целом.

89.96 КБ

Вторая проблема, можно сказать, «обратная». В тех редких случаях, когда протест появляется изнутри университета, а не извне, ему, наоборот, не хватает широкого политического размаха. Деполитизация общества настолько отвратила граждан от политического участия, что студенты опасаются расширять свой протест даже путем объединения с другими недовольными группами преподавателей и студентов, не говоря о профсоюзах.

К тому же — и это самое главное — университет, чья «автономия» на деле представляет собой бюрократическую автаркию, не признает никакого «внешнего» участия в своей жизни, не считая взаимовыгодных обменов с государственной администрацией. Парадоксальным образом первым политическим опытом студентов становятся постоянные действия по охране деполитизированного статуса протеста. Грубо говоря, в ходе процесса убеждения всех вокруг, что мы, дескать, не занимаемся политикой, а решаем конкретные проблемы, студенты и приобретают политический опыт, и осознают, что стали участниками политической практики. Такое замыкание в рамках частных и узких проблем опасно для развития студенческого движения, поскольку подобная диспозиция крайне выгодна администрации, которая в таком случае сможет контролировать решение этих проблем".

:

Н.Горбаневская: - "...гораздо важнее то, что они делали растлением, растление было страшным. Вот талантливый, молодой поэт из Одессы Эдуард Багрицкий. Талант его очевиден везде. Он славит чекистов, он пишет: «Если он скажет: «Убей», - убей». Это поразительно. Он как бы даже и не теряет таланта. Мы в школе учили Белинского, что если человек начинает лгать, то его оставляют ум и талант. А Багрицкого ни ум, ни талант не оставили. И он их поставил на службу. Страшные стихи. «Смерть пионерки», которую, я надеюсь, никто из вас уже не знает, кто помоложе.

Е. Фанайлова: - да все наизусть знают. Это стихотворение, которое до сих пор пародируется современными поэтами, потому что это очень увлекательная ритмика, чрезвычайно суггестивный текст. Он остается на подкорке у любого школьника, который хоть немножко застал советское время.Если говорить о диктатуре, то диктатура сегодняшняя кажется мне какой-то вялой, рыхлой, неопределенной, у нее есть какие-то странные черты. Всё приобретает маргинальный характер. Как мы провинциальны ! - как турки ,

Которые вешают в Стамбуле не врагов ислама,
А местных телезвёзд из сериалов
На билбордах на перекрёстках
Кто они такие? эти улыбчивые полнолицые люди?

Русская Маша может биться об стенку
Вешаться в татарском посёлке
Надрывать глотку в хтоническом вое

Это ничего не меняет
Мы ужасающе провинциальны
Нам остаётся
Смотреть сериалы, умирать красиво,
Но и это никого не цепляет,
Ходить на вечеринки, танцевать
На вечеринки, танцевать,
Наблюдать, как прекрасные девушки в чёрных платьях -
Катя Метелица, Света Рейтер, Юля Бедерова -
Отлично двигаются под американскую музыку,
Как настоящие волчицы,
Воплощая что-то несбыточное, какой-то скромный огонь -

Но мужики поворачиваются к нам жопой
(Возможно, это лучшая часть мужского организма)
И глотают свой алкоголь

Н.Горбаневская: - мы это учили в школе, мы это знали наизусть, мы это повторяли восторженно.

Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.

Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.

Чтобы в этом крохотном
Теле - навсегда
Пела наша молодость,
Как весной вода.

Д.Кузьмин: - "для меня ключевое слово – растление. А почему суррогат? Потому что действительная поэзия формирует личность и потому что диктатура в человеческой личности не нуждается. Сочинение агиток – это растление читателя, который верит нам, что в этом и состоит наша задача. И он эту агитку прочитывает, соглашается с ее политическим прямым пафосом. И это освобождает его от необходимости совершать ту внутреннюю работу, ради которой поэзия существует."

С.Львовский: - "в плане истории с Багрицким. Я бы побоялся и с осторожностью объявлял его жертвой режима, который его растлил. Конечно, он был человек молодой и горячий, но мы, таким образом, лишаем его субъектности и снимаем с него ответственность за то, что он писал. Они были продолжателями романтической линии, немножечко ницшеанской, которая одновременно существовала во всем мире. Достаточно вспомнить Киплинга – империалистический пафос. Можно вспомнить другого поэта: «Чтоб от Японии до Англии сияла родина моя», - это уже типичные киплинговские ноты. Это был долгий тренд, гораздо более существенный, чем советское, чем советский режим. И они в этом тренде работали, в том числе и Багрицкий. И вполне, я думаю, понимали, что делали. Мне не кажется, что мы должны как-то к ним снисходить, они бы сами, наверное, этого не одобрили.

Л.Троцкий: - "На наших глазах поднялась из небытия островная Япония и предстала пионером капиталистической культуры пред великим азиатским материком, как некогда ее учительница, островная Англия, - пред материком Европы. 200 тысяч англичан при помощи бюрократического деспотизма держали в абсолютном повиновении 260 милл. индусов. Но историческая энергия этой нации, казавшаяся навсегда истощенной, воскресла в новых поколениях. Индусская индустрия уверенно расчищает путь для индусской революции. И уже извозчики Калькутты посредством стачки демонстрируют свою солидарность с бурным политическим движением, руководимым индусской интеллигенцией.

Еще более значительный процесс совершается в Китае. Его крестьянство, насчитывающее 300-400 миллионов голов, этот тяжелый пласт застоя, косности, "китаизма", - пошатнулось в своих тысячелетних основах. Оно ежегодно выделяет сотни тысяч, миллионы пауперов, которые на дымящихся драконах переносятся через океаны в Америку, Австралию и Африку, где опаляются огнем капиталистической культуры. Старые китайские города, остававшиеся в течение веков мертвыми деревнями колоссального объема, превращаются в центры новой индустрии, новых социальных отношений и новых политических страстей"

Н.Горбаневская: - "советской власти я никогда и ни за что спасибо говорить не буду. И стихи мои тоже, я думаю, ей ничем не обязаны".

Е.Фанайлова: - "да, еще миф великой русской литературы и культуры. Товарищи, опомнитесь, этот миф разрушен в тридцатые годы прошлого века.В большой стране России у художников есть отвратительный, соблазняющий пример больших художественных высказываний типа русского авангарда, или «Рабочего и колхозницы», или кинематографа Тарковского. Такое бессмысленное мессианство огромных пространств и русской утопии, тотальный мир, универсальный проект. Великая страна, хоккейные победы, георгиевские ленточки тренеров. У нас имеется много земли и много прекрасных художников слова, но мало кто из них не страдает тягой к универсализму. Например, писателя Алексея Иванова, проживающего в Перми, я люблю не за псевдоисторические саги, а за то, что он придумал героев, для которых личный маленький мир их города и дома, их морали и нравственности — не пустое место.

Пишущим мальчикам и девочкам, страдающим провинциальным демонизмом, я хотела бы сообщить: дети, в Европе мы — никто. На европейских фестивалях из разговоров с подвыпившими европейскими поэтами выясняется, что они знают только Цветаеву и Мандельштама — из-за Рильке и Целана соответственно"

*
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments