anton ochirov (kava_bata) wrote,
anton ochirov
kava_bata

Categories:

470 000: "очень интересно было бы прочитать ваш отзыв на эту книгу"

*
- "гинзбург (в последней изданной книге) про берггольц писала, что до своего ареста та выступала как хозяин и носитель абсолютной истины, а после, во время блокады, лечила травматический опыт утраты этой "истины" с помощью дозволенной героики. "реализация", такой термин Г. несколько навязчиво употребляет.
вообще очень интересно было бы прочитать ваш отзыв на эту книгу".

(Ответить) (Thread)
From: wyradhe
7 Сентябрь 2011 16:38 (местное)
(Link)


"- Спасибо. Трудно мне о них судить - судя по тому, что я о ней знаю (я не знаю ее биографии с особой подробностью), нелюдью дешевой она была, нелюдью дешевой осталась, нелюдью дешевой померла. Поскольку она 1910 г.р., то сам тот факт, что она была верующая большевичка, ей не в позор - дрессировали эти поколения основательно. Но я видел самых разных верующих в большевизм людей 1910-1925 гг.р. И немало таких, которые верили, что все или почти все правильно - но вот топтать ногами живых людей по своей иницативе и выискивать по родимым пятнам и ведьм для костра они все равно не хотели. Принципиально не хотели. Они были верными учениками, считающими, условно говоря, что если партия решила карать сроками за анекдоты, то такова суроввая необходимость - но они не хотели становиться народными дружинниками, выискивающими таких рассказчиков анекдотов или доносящими на них. Они - злополучные люди. А те, кто ХОТЕЛ становиться такими дружинниками - бодрые нелюди.
А тот из них, кто потом не схватился за голову и не сказал себе внутренне: Мама моя, я был нелюдью, но теперь я больше не она, а человек!" - тот, значит, так и умерли нелюдью. Только был он активной нелюдью, а на старости лет стал, возможно, вяловатым. А в среднем возрасте он не постеснялся написать о гражданских людях, умерших в нечеловеческих условиях от голода, огромная часть из которых не вносила и не могла и не должна была вносить никакого вклада в оборону Ленинграда - что они всей силой своею защищали колыбель революции и пали именно таким образом. В Совконцлагере нельзя просто умереть от голода - надо непременно героически пасть на защите отечества вообще и революции в частности, иначе и плакать не о ком. И это позорище так в мемориале и застыло".

ссылка на диалог

116.15 КБ

:

О.Берггольц, из дневника:

4/VI-41

Надо денег. Надо одеться хорошо, красиво, надо хорошо есть — когда же я расцвету, ведь уже 31 год! У меня могли бы быть прекрасные плечи — а одни кости торчат, а еще года 4 — и им уже ничто не поможет. И так и с другим. Надо поцвести, покрасоваться хотя бы последние пять-семь лет, ведь потом старость, морщины, никто и не взглянет, и на хер нужны мне будут и платья, и польты.


^
Строки из эпитафии «Пискаревский мемориал», которые высечены на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища:

«Здесь лежат ленинградцы
Здесь горожане – мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград.
Колыбель революции.
Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем.
Так их много под вечной охраной гранита
Но знай, внимающий этим камням
НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО!».


"Именно здесь покоятся 470 000 ленинградцев, умерших от голода, погибших от артобстрелов и бомбежек, павших в боях при защите города на Ленинградском фронте. И автор этих строк – Ольга Берггольц".

:

"неслучайно ведь германские фашисты вносят Ольгу Берггольц в черный список людей, которые будут расстреляны сразу же по взятии города".

:

О. Бергольц, из блокадного дневника:

«Однажды Вера Кетлинская раздобыла бутылочку рыбьего жира и, приготовившись жарить лепешки из «причудливого месива, куда основном массой входила кофейная гуща», – позвонила Ольге и позвала, чтобы поделиться. Та ответила: «Иду». Идти надо было полтора квартала, в темноте, на ощупь. Возле Филармонии обо что-то споткнулась, упала на полузанесенного снегом мертвеца. От слабости и ужаса не смогла подняться, стала застывать… и вдруг услышала прямо над собой голос. Свой голос. Из репродуктора. Голос несдающегося духа над готовым сдаться телом!
«Сестра моя, товарищ мой и брат, ведь это мы, крещенные блокадой! Нас вместе называют – Ленинград, и шар земной гордится Ленинградом!" Поднялась и дошла до цели».


^

C.Завьялов: "это не появившееся в 1960-е годы искусство намека (“Народ по имени И” Семена Липкина), а прямо ему противоположное по жизнечувствию искусство “героического” молчания о том, что может быть понято лишь другим “героем”. Для советского поэта с судьбой, скажем, Ярослава Смелякова или Ольги Берггольц намекать на что бы то ни было постыдно и пошло. В то же время простой читатель, скорее всего, не понимает, о чем идет там речь [19].

19) Можно ли что-нибудь понять без этого ощущения в следующем тексте, между прочим — хрестоматийном:

Я люблю Тебя любовью новой,
горькой, всепрощающей, живой,
Родина моя в венце терновом,
с темной радугой над головой.

(Ольга Берггольц, 1941)


Следовательно, мыслится некий читатель, разделивший с автором все перипетии (вполне в античном смысле этого слова), предложенные судьбой. Уходит такой читатель — закрывается литература.

В 1955 году, незадолго до празднования Дня Военно-Морского Флота, на рейде Севастополя, главной базы Черноморского флота, по непонятной причине взорвался и затонул линкор “Новороссийск”. Правила “героического” поведения не позволили спасти его команду. Около тысячи человек погибли. Те же правила не позволили не только обсуждать публично произошедшее, но даже просто сообщить о нем.
Единственным жестом, дозволенным этикетом, были черные, а не белые перчатки моряков, маршировавших под обычную праздничную музыку по площади Нахимова.В состоянии ли разглядеть современный читатель то тут, то там мелькающие на страницах советской поэзии эти черные перчатки?"

(цит. С.Завьялов "перипетия и трагическая ирония в советской поэзии", «НЛО» 2003, №59)

:

Стихотворение: М.Генделев (Израиль): "памяти Гитлера"

И он вошёл в толпу по пояс как в водоём
и успокоил волну рукой
и
каждый мог взглянуть в него как в дверной проём
синевой бессоницы подведённый

а
потом
он сказал
пора мне пора
домой

и
в
приёмный покой
он нет мы
мы вдвоём войдём мы

где
не
разгибаясь с тех пор голос мой высокий
шьёт
одежды для нерождённых


(2004-5)



"Проблема в том, что архаическое сознание “обманно” задрапировано в советской поэзии в модернизированные одежды, что советская литература позиционировала себя как наследницу русской классической, тогда как она была в своей основе наследницей фольклора*. Не поэтому ли так живы песенные “хиты”, причем не только эпохи “большого стиля” (1937—1953), но и более ранние и, что особенно важно для понимания ее органичности, более поздние. В некотором смысле стилистическими “архетипами” советской поэзии являются не Пушкин и Некрасов, а Трофим Рябинин и Марфа Крюкова [13].

13) Былины Крюковой о Ленине и Сталине, челюскинцах и боях у озера Хасан являются на наш взгляд, теми памятниками словесности, без которых невозможно осмысление процессов, протекавших в русской литературе ХХ века.

*см. хрестоматийную статью О.Седаковой "Другая поэзия"



^

Видео: европейское "левое сознание" плавно перемещается в современную Африку.





*
Subscribe

  • 2014-2015

    ЛИЦО НЕАБХАЗСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ Любовь улитка под листвою | Она почти что муравей | А я с немытой головою | Держу твой облик в голове Её улитка…

  • и так далее

    Ну что, кто-то удаляет журналы,кто-то возвращается. Итак, я здесь отсутствовал 8 лет.

  • (no subject)

    C 2012 по (реальный) 2016 - facebook only. http://www.facebook.com/anton.ochirov

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments