August 7th, 2016

green

покемон, покемон: где мамона, там омон

*

Здесь возникает любопытный вопрос: что же я так пристал к Алексею Петровичу, признанному поэту? Смайлик. Нет ли в этом т.н. "сведения счётов", "морали" и так далее. Давайте карты на стол, говорит внутренний голос. Конечно, существуют разные политические разногласия, но зачем же так: делать из поэта какого-то гипертрофированного пингвина?

Очень просто: я никогда Цветкова как поэта не любил; мало того - я считаю, что в его стихах присутствие поэзии катастрофическим образом близится к нулю. Здесь надо сказать, что такие категории как "поэзия" и "стихи" в моём сознании разнесены: поэзия - присутствует/случается, стихи - как фотография на паспорт, т.е. продукт инерции, механического действия. Т.е поэзия - это не стихи, а то, что через эти стихи перекипает (т.е это нечто вроде связи между молекулами, но не сама структура). Короче, всё ясно:-)

В данном случае Цветков - преданный адепт именно "стихов":-) Они у него сведены до состояния плотности бульдозера, точнее, его плоского ножа. На этот бульдозерный нож попадается язык и механически перемешивается, делая такую ровную площадку со следами гусениц с кучами отвала по сторонам. Собственно, любителям "стихов", особенно родом из советских 60-х, очень нравится:-)

Такая плотность "текста" - не есть что-то своеобычное, скорее, это результат однажды выбранной установки, в случае Цветкова это гипертрофированный техницизм, а проще говоря - рационализм. Бесконечные сравнивания сознания с "винчестером", импульса к написанию стихов с "моторчиком", и так далее - всего лишь его, рационализма, продолжение. Поэтому Цветков с подозрением относится к Седаковой, к (по выражению Вс.Некрасова) "социалистическому оккультизму Оли Седаковой", и примиряется с ней, худо-бедно уложив в своём "винчестере" ритмы из "китайского путешествия".

Поэтому в "производстве" Цветкова так много стихов, напоминающих детские игрушки, которые дети держат во рту, когда у них режутся зубы: т.е. плотных пружинящих пустотелых изделий. Если у них (вообразим) есть китайская крошечная батарейка, то они ещё и трескучи. Сам Цветков называет это "результатом холостого хода моторчика". Обычно это стихи о прошлом.

В некотором смысле Алексей Петрович - стопроцентный Карлсон.

Существуют ли примеры, когда у Цветкова "случается поэзия"? Конечно, существуют. И их количество достаточно велико (иначе бы данной записи, наверное бы, не существовало). Это случается, когда Цветков сталкивается с "непостижимостью иррационального устройства" (сюда относятся метафизические (бог, время), эсхатологические (смерть, насилие), социальные (абсурд) вопросы, - тогда бульдозер Цветкова начинает плющить почву и выдавать комментаторам солидол по низкой цене. Шутка.

То есть, все случаи поэзии у Цветкова по природе своей конфликтны.

Рационализм - это одна из ловушек, в которую попадает Цветков: с одной стороны, он одаривает его скептицизмом, а с другой - поразительной слепотой. Эта слепота обусловленности, которую подняли с земли, как булыжник, и (для надёжности) ещё и проглотили.

То, что А.Цветков занимает в т.н. "культурном пространстве" 2000-х роль, которую (при всей схожести|несхожести положений) мог бы занимать (по праву), и не-занимает (по "культурно-историческим обстоятельствам") О.Юрьев, довольно много говорит о "текущем времени", не в лучшую сторону, понятно.

Впрочем, всё равно они все глубоко маргинальны и, конечно, смешно эту самую маргинальность как-либо "делить на сектора". Понятно, что маргинальность поэзии Юрьева мне ближе, чем маргинальность стихов Цветкова.

Но здесь вступает в силу интересный фактор - политика. А это не бульдозер, это бетономешалка.


*
green

слепота издателя как сук очковтирателя

*

Я, на самом деле, с симпатием отношусь к деятельности издательства Ад Маргинем, попыткам издателя А.Иванова создать "параллельное книжное пространство как альтернативу корпоративной индустрии", декларациям М.Котомина о том, что "надо практиковать субкультурный выезд: технологии, которые практикуют левые там... антифа..."

Но здесь в силу вступает давний фактор: слепота. В принципе, она родом из простого места: укоренённости в своей "культурной нише" (отсюда своеобразная психология, которой часто болеют на "радиосвободе"). Эта укореннённость, с одной стороны - благо (в некотором роде, она делает "держателем ценностей"), а с другой - не-благо (для того, чтобы "выйти на новые рельсы" требуется кропотливая рефлексивная работа; за этой "работой" ситуация, на которую требуется "реагировать" успевает перемениться).

Простейший пример.

В Ад Маргинем должна была выйти книга стихов Е.Летова. В издательстве сказали, что не могут выпустить её тиражом более 1000 экз., потому что "не продадим". Мотивировали: "даже стихи Лимонова плохо продаются" (это та самая близорукая оптика, потому что фигуры Лимонова и Летова в "культурном пространстве" - несопоставимы, при всём уважении к Лимонову.) Но, худо бедно, издать согласились и промурыжили книжку в издательстве год. После этого решили "не издавать".

В результате, книга Летова была издана абсолютно неизвестным на книжном рынке издательством, тиражом 2000 экз., и - как и следовало думать - тираж разошёлся за 3 (три) месяца при практически полном непопадании книги в "книжные сети", а так же при полном отсутствии (по "не-успеванию") т.н. "пиара" (т.е когда в масс-медиа рассылаются или книги, или новости о готовящемся издании и пр.). Соответственно, допечатывается ещё 3000 тиража.

Похожий пример был только с книжкой Введенского "всё" (разошедшийся 3000-й тираж, допечатка ещё 3000). Здесь интересный момент: в рамках "музыкальной субкультуры" существовало 3 основных "локомотива Введенского" (а, точнее, "авангарда"). Это Фёдоров, Летов, Герасимова (Умка). Плюс Хвостенко и Ревякин, благодаря которым в конце 80-х произошёл всплеск интереса к Хлебникову. Может быть, всё дело в "запрете" на публикацию наследия Введенского, но, как мне кажется, в успехе издания это сыграло десятую роль.

Так вот.
Реальный издатель должен при таких новостях стараться скорректировать "свою позицию", но - и такова жизнь - "реальный издатель" будет засовывать голову в песок своего времени; потому что таковы анекдоты нашего зоопарка: ВНИМАНИЕ! СТРАУСА НЕ ПУГАТЬ - В КЛЕТКЕ БЕТОННЫЙ ПОЛ.

*
green

книжка интересная; в данном случае меня заинтересовали 2 вещи

*

Меня интересуют т.н. "британские иранцы" (был тут музыкальный пример). В качестве "научного примера" - вот тут недавно (2011) перевели на русский и издали книгу (2006) Фатали Мохаддама, "Терроризм с точки зрения террористов. Что они переживают и думают и почему обращаются к насилию*"

(*в книге проведен анализ поэтапного процесса, приводящего людей к терроризму. В основу работы положены представления о кризисе социокультурной идентичности в исламских сообществах. На основании практического знания исламского мира и многолетнего опыта социопсихолог Ф.Мохаддам убедительно показывает, как терроризм возникает из социальных и культурных условий жизни и особенностей развития исламских обществ в современном мире. В работе рассмотрена перспектива долговременной стратегии борьбы с терроризмом. Книга будет полезна для преподавателей, аспирантов и студентов психологических, политологических и социологических факультетов вузов, специалистов в области международных отношений)

Книжка интересная; в данном случае меня заинтересовали 2 вещи: отмечаемый автором невероятный конспирологизм на "низовом уровне" обществ Ближнего и Среднего Востока (во всём, даже в землетрясениях, общество склонно винить "Америку" или "Англию" (про "Израиль" тут даже нечего упоминать).

Автор приписывает это долгой истории вмешательств данных ("иностранных") государств в политику Ближнего Востока "на уровне элит": перевороты, интриги, стремление к контролю за "ресурсами" и так далее; значительное место в книге занимает Иран до революции, когда страна (точнее, её "богатства") полностью контролировалась Штатами.

На уровне "психологии сообществ" автор выделяет т.н. культуры с "живой историей" и культуры "с мёртвой". Культурами с "мёртвой историей" автор называет большинство лидирующих стран Запада; их признаки - "музеификация" (прошлое, например "наличие рабства в Америке" не влияет на настоящее - таков общественный консенсус), нацеленность на "здесь и сейчас", "успех" и "будущее"; большинство Ближневосточных культур автор называет "культурами с живой историей" - т.е те культуры, где события, происходившие давным давно, не только активно влияют на "переживание настоящего", но и активно формируют его - с помощью "культуры", а так же путём разноообраазных ритуалов, выполняющих социокультурные, религиозные, терапевтические и пр. функции.

В целом, поскольку в книге выдержан сугубо академический формат (слегка адаптированный к т.н. "широкому читателю"), автор находится в своеобразном положении "над схваткой", т.е - "и нашим, и вашим": где-то пожурил Америку, где-то покритиковал Иран; но о месте и значении своего местожительства - то есть Британии - Фатали Мохаддам предпочитает не упоминать.

*
green

он каждый день имеет возможность проверять

*

"Мы разговариваем в покоях [для] владыки – здесь все убрано бархатом, золотом и цветами.

«За неделю до начала войны нам израильские власти усердно предлагали уехать. Но мы с владыкой Алексисом остались. Три панихиды отслужили во время бомбардировок. 16-летняя девушка умерла, потому что в больнице не было кислорода. Двое погибли от бомб», – говорит отец Андрей. Он ни на что не жалуется – ни на бомбардировки, ни на блокаду. – «Мы – как солдаты, у нас церковная дисциплина, жаль только, что раз в три года нас переводят. Быть в Газе – это честь для священника».

«У нас хорошие отношения с мусульманами, мы взаимно поздравляем друг друга в праздники. Посмотрите, – отец Андрей указывает на копию старинной грамоты в рамке на стене. – В 637 году Омар ибн Хаттаб выдал эту грамоту нашему патриарху Софронию Второму в Иерусалиме. Это письмо мира с христианами. У нас около 400 православных семей и около 50 семей католиков. У нас храм есть в Газе, и у них тоже».

Надо понимать, что семья – это на Востоке понятие обширное и не всегда поддающееся счету. Считается, что христиан в Газе около 2 тысяч. Большая часть – православные, около 100 человек – католики. На Западном берегу православных гораздо больше – 20-30%, тоже в зависимости от того, кто дает статистику. Израильская сторона преуменьшает, да еще и приправляет ее «былью» о мнимых гонениях на христиан со стороны «исламистов».

Исламские фундаменталисты же в свою очередь твердо помнят, что зачинателями палестинского Сопротивления против оккупации были христиане – дерзкие герои палестинской борьбы Джордж Хабаш и Вади Хаддад. Так что статус христиан освящен не только многовековой традицией мира между православными и мусульманами на Востоке, но и героическим ореолом борьбы за свободу.

Отец Андрей обо всем говорит не как о тяготах, а как о закономерности, ниспосланной для терпения: «Когда мы с митрополитом ездим к патриарху в Иерусалим, то приходится через КПП Эрец идти два километра пешком. У нас и машина с дипломатическими номерами есть, и дипломатические паспорта, но у меня нет прав. А водителя-палестинца не пропускают. Но доктор сказал – очень полезно ходить пешком».

Отец Андрей заливается счастливым смехом, потому что он видит, что я не понимаю того, что понимает в Газе пятилетнее дитя: «Ну конечно, никто из наших прихожан, у кого есть права, не может проехать с нами на нашей машине не то что на ту сторону – они не могут даже нас довести до границы – израильцы не разрешают».

«У нас есть письмо от правительства ХАМАС о том, что нам, христианам, нужно вино для богослужений. Также у нас есть письмо от покойного главы полиции Тауфика Джабера (убит в первый день бомбардировок 2008 года – НК) о том, что мы можем ввозить вино для нужд церкви. Они уважают нашу религиозную традицию. К нам в христианскую школу приходил министр образования Мухаммед Аскул. Наша школа держит первое место по арабскому языку. Два года назад к нам приходил Махмуд ас Захар (член политбюро ХАМАС – НК). Я встречался с министром здравоохранения Наимом Басмом», – отец Андрей говорит обо всем этом без всякого пиетета, он тут дома, он тут никого не боится и точно знает, что мусульмане, «фундаменталисты» и «исламисты» – друзья православным христианам, а вовсе не враги.

В отличие от нас, жертв ежедневной промывки мозгов, он каждый день имеет возможность проверять, кто православным друг, а кто – враг. Путаницы в голове этих священников нет ни малейшей".

:

"Надо сказать, что более поучительное место для христианина и более полезное для души верующего человека пространство трудно отыскать на земле. Наши русские беды отсюда кажутся легким недоразумением, наши огорчения – капризом изнеженной души, а наше недовольство жизнью – непростительным зазнайством. Ведь мы живем в самой большой и самой богатой стране, мы можем ехать в любой ее конец, у нас есть моря и реки, изобилие прекрасной пресной воды (для палестинцев пресной воды нет вообще), леса и горы, звери и птицы, бескрайние поля и заводы, сады и все, что только пожелает человек.

Но мы не хотим жить, рано умираем, не родим детей, не строим жизнь, покупаемся на любую ложь, которую нам нашептывают о мусульманах.

А палестинцы, запертые за колючей проволокой в самой большой тюрьме мира, посаженные на жесткий блокадный паек, [только] чтоб не мерли с голода, умеют сохранять братство, не сдаются под бомбами, никуда не бегут и твердо знают, что правда на их стороне и победа будет за ними".

отсюда

*
green

несколько провокационных плакатов на выставке Сергея Бугаева

*

Учитывая такую сугубо находящуюся в "культурных рамках" ответку "доверенному лицу Путина", "современному художнику С.Бугаеву", можно сделать только один вывод: Африка был прав, говоря, что белого колонизатора-власть можно "перенегритянить". Собственно, это просто т.н. "разрешение на культурную активность": оккупируйте, не бойтесь, враг за океаном. Смайлик. А у нас - суверенный капитализм, и Бананан - пророк его.


"26 февраля 2012 года анонимные активисты вывесили несколько провокационных плакатов на выставке Сергея Бугаева "Африки". Известно, что 6 февраля 2012 года Африка стал доверенным лицом Путина. Активисты призывают вызволить протест из галерей, оккупировать музеи и лофты".




http://bomb-onf.livejournal.com/12033.html
*
green

к предыдущему: ведя при этом дневники довольно откровенного содержания

*

- Так вот. Екатерина Вторая довольно долго переписывалась с Вольтером, ведя при этом дневники довольно откровенного содержания. Другие же известные дамы вели только дневники (да и то не все). Всё изменила революция!

Африка, АССА one.

Вылитый Воденников*, между прочим.

*в молодости



*