May 18th, 2016

green

основывается только на памяти и верности какому-то событию

*

Заявление Министерства иностранных дел Республики Абхазии относительно ситуации в Сирии.

Министерство иностранных дел Республики Абхазия выражает глубокую озабоченность в связи с развитием острого политического кризиса в Сирийской Арабской республике. Особую тревогу при этом у нас вызывает судьба наших соотечественников в этой стране. Абхазы, проживающие в Сирии, являются неотъемлемой частью абхазского народа.

Учитывая всю сложность происходящих событий в Сирии, мы не можем оставаться безучастными к тем проблемам, с которыми могут столкнуться наши братья.

В связи с этим Министерство иностранных дел Республики Абхазия выражает готовность координировать в сотрудничестве с Государственным Комитетом по репатриации и другими государственными структурами усилия, направленные на содействие в репатриации тех представителей абхазской диаспоры в Сирии, которые пожелают вернуться на историческую Родину.

Сухум

29 декабря 2011 г.


:

РЖ: То есть, вы борьбу за демократию связываете все-таки с борьбой за мировую демократию?

А.М.: Я говорю, что это объективная тенденция, при которой она действительно возможна.

РЖ: А что вы думаете по поводу «суверенной демократии» и вообще по поводу суверенитета, на котором все время акцентируется внимание в российской внутренней и внешней политике?

А.М.: Один из призывов современной политической философии – в частности, именно этому посвящена моя последняя книга «Единство и одиночество» – заключается в том, чтобы не обманываться, будто бы суверенный субъект – это естественное, натурально существующее явление. Отнюдь – это результат распада общества или сил, которые направлены на его распад. Это так, даже когда мы имеем дело с целым государством.
Приведу в пример Россию: как вы правильно говорите, наши лидеры очень настаивают на суверенитете. Что это, по сути дела, означает? Это означает: не трогайте меня, все хотят меня обидеть, я сам с усами. Это немного детская логика, но понятно, что она направлена на других. То есть, суверенитет под видом самодостаточности, на самом деле, является разговором с другими людьми, от которых ты хочешь отгородиться. Можно даже сказать, что суверенитет в наше время следует из какого-то отчаяния. Загнанный в угол человек или субъект, который представляет множество людей, заявляет, что он суверенен. И суверенитет государства отражает, репрезентирует суверенное отчаяние его атомизированных граждан.

РЖ: То есть акцент на суверенитете, в конечном счете, кончается агонией? Наша «суверенная демократия» тому пример?

А.М.: Да. И собственно, не только Путин в этом виноват. Это вообще не очень симпатичная сторона Нового времени. Если мы посмотрим на XVII век, когда уже были заложены все основные моменты нововременной метафизической структуры, если мы возьмем Декарта, Гоббса, Паскаля, Расина: если мы возьмем самых великих и замечательных авторов, то мы увидим, что они пишут о тревоге, депрессии, одиночестве вот этого самого суверенного человека, но в то же время они (ну, кроме Паскаля) делают из этого вывод – именно поэтому и надо быть суверенным. Вывод-то, конечно, хороший, но за ним стоит какое-то странное отчаяние.
Моя задача и задача философии – на этом не останавливаться. Позитивный пафос заключается в том, что когда мы замечаем это одиночество, то замечаем и глубоко общественную, общительную структуру нашего положения, мы замечаем то, что, пусть негативно, но все же мы определяем себя через других людей, тесно связанных с другими людьми. Мы определяем себя через них даже в том смысле, что мы от них отгораживаемся. На этом фундаменте можно попытаться выстроить какое-то сообщество, какую-то новую всеобщую ценность, вытекающую из того факта, что общество сегодня находится в каком-то состоянии полураспада.
Коллективное одиночество, а не слияние в новую безголовую гидру – это политическое состояние для нашего времени. Думаю, оно может лечь в основу новой солидарности – что мы и видим на наших митингах, например, где в больших количествах бродят какие-то фланеры! Но их объединяет сила негативности протеста, раскрепощает алиби одиночки, растворившегося в толпе, мобилизует светский ритуал массового действа, скрепляемый веселыми заклинаниями лозунгов и игровыми формами фейсбука - еще одной, кстати, формы общения одиночек!

РЖ: Вы говорите об агонии суверенитета и стремлении к мировой демократии, но современная система производит впечатление настолько слаженного механизма: симбиоз США и Китая. Россия тоже прекрасно встроена в эту систему перегонки капитала туда-сюда. Поэтому я не могу помыслить, где может возникнуть субъект, который будет реально иметь силы бороться за какую-то мировую демократию. То есть, настолько все элиты интегрированы, что трудно себе даже представить такое.

А.М.: Вы преувеличиваете степень стабильности системы. Наоборот, если вы послушаете экономистов, так они чуть ли не в барабаны бьют. Скоро Китай перестанет финансировать Америку. Китай ведь покупает сам собственные товары за собственные деньги и за счет этого Америка и держится. Стабильность держится на власти Америки, традиционной и военной.
Это все может в одночасье рухнуть. Я не хочу ничего прогнозировать, но говорить о стабильности, учитывая ту концептуальную нестабильность, о которой я уже сказал, для меня, как для философа, очень странно. Режим, построенный на реалиях XVII века (Вестфальская система), проецируется сегодня на несоизмеримо более сложную реальность, в которой существуют новые линии единства, новые линии интеграции. Это должно рухнуть. Но не в том смысле, что наступит конец света и мировое государство, просто неизбежно будут возникать новые политические формы. И мы сегодня в России, в самом лучшем положении, чтобы изобретать новые политические игры - новые машины солидарности.


<«Русский журнал» продолжает обсуждение проблем современной демократии. Этой теме посвящена вторая часть беседы с политическим философом Артемием Магуном >

"Это основывается только на памяти и верности какому-то событию, которое время от времени оглушительно возвращается. Вот так же и с политикой".


*
green

это такая оптика (на любом факте)

*


А.Магун, до: "Режим, построенный на реалиях XVII века (Вестфальская система), проецируется сегодня на несоизмеримо более сложную реальность, в которой существуют новые линии единства, новые линии интеграции. Это должно рухнуть. Но не в том смысле, что наступит конец света и мировое государство, просто неизбежно будут возникать новые политические формы. И мы сегодня в России, в самом лучшем положении, чтобы изобретать новые политические игры - новые машины солидарности".



Основные принципы Вестфальской системы международных отношений:
(создана после окончания Тридцатилетней войны в 1648 году)

приоритет национального интереса
принцип баланса сил
приоритет государств — наций
принцип государственного суверенитета:
право требовать невмешательства в свои дела
равенство прав государств
обязательство выполнять подписанные договоры
принцип действия международного права и применения дипломатии в международных отношениях — соблюдение договоров стало важнейшим элементом такой практики, а международное право и регулярная дипломатическая практика — неотъемлемым атрибутом отношений между государствами


*Этой системе присуща идея баланса сил. Признание в качестве одного из ключевых «принципа национального государственного суверенитета», когда каждое государство обладает всей полнотой власти на своей территории. Характерна деидеологизация, то есть устранение конфессионального фактора как одного из основных факторов политики. Межгосударственные союзы в новых условиях становились более гибкими и ситуативными. Смена партнёра по коалиции стала не таким уж редким явлением. Суть её сводилась к тому, чтобы политическим или дипломатическим маневром не позволить какому-либо одному европейскому государству или коалиции государств аккумулировать силы, значительно превосходящие мощь их вероятных соперников.

:

А.Магун: "Философ как бы проводит дополнительное построение некоего мира (a world) на любом факте.

Это такая оптика, для которой демократия – это власть народа (пусть народ и нельзя потрогать), свобода это трансформация и творчество (пусть творчество и нельзя потребовать от гражданина в юридическом порядке), и любые политические происшествия – верхушки многолетних айсбергов. И это не «нормативные» высказывания – они описывают форму самой действительности. Нормативными как раз являются высказывания политологов-позитивистов, типа «демократия требует ротации элит и разделения властей» – просто потому, что в Америке демократия организована именно так. Случайная связь в эмпиризме берется за меру и критерий сущности. Философ же стремится выявить сущностную связь. В случае демократии это, во-первых, революционный исток, во-вторых, опора на неопределимое, родовое единство народа, требующая регулярного переворачивания и перетряхивания общества, с целью его опять же родовой интеграции".


:

1.

кровавая ложь многодетной семьи
бессмысленный путь семени
я целовал бы руки твои
но на это у меня нет времени

извини потом позвоню
ты вспомни кто тебя родил
как к вечному огню
приткнись туда дебил

2.

есть бесконечное страданье
в лечебнице здоровых тел
и этой самой увяданье
ты чё хотел

но вот идя путём генома
ты ложно полагаешь: дома, дома
нет, ты всего лишь дубликат
катись-ка в ад

не знаю отчего страдаю
наверное не так того
но этим самым искупаю
немало всякого всего

что карма голова на блюде
смотри стоят смеются люди
и впрямь как не смеяться ныне
о нерождённом сыне

ты тел изгибчатых творитель
придуманный душеспаситель
пустое место мем ничто
зачем караешь ты за что



Цит.: Давыдов Д. Марш людоедов: Пятая книга стихов / Предисловие Марианны Гейде. -М.: Новое Литературное Обозрение, 2011., 160 стр.(Серия "Новая поэзия").

Тираж 1000 экз.



*