April 29th, 2016

green

это самоцельный политический акт и ничего больше

*

я завидую безупречности насекомых, внятности рептилий
я думаю, они не рассуждают о том, в какую лужу попали, чем им не угодили
я нервничаю, когда вижу или читаю произведения искусства из разряда «нас наебали»
прошлым летом я целыми днями смотрел как стоит богомол – неподвижный, похожий на ветку
я смотрел на него и думал: боже мой, всё хорошо, всё в порядке

я тоже хочу быть неподвижным а если нужно двигаться, двигаться молниеносно
я этого не умею, но научиться наверное никогда не поздно
я знаю, ты не поверишь, но я говорю серьёзно:
как это - в моём поле зрения появляется новый объект, ВВС, простые ребята, африка за кормой
мою любимую пальму заносит снегом, добро пожаловать, говорит, домой


Увидеть лицо Кирилла Медведева в блоге Drugoi - приятно. "Участники сегодняшнего марша выразили протест системе парламентаризма. Они обращаются не только к властям, но и ко всему обществу: не ходите на выборы, не выдвигайте "своих" депутатов в парламенты, а объединяйтесь для защиты своих интересов. Участники акции считают, что правильнее строить систему прямой демократии, где все важные решения будут обсуждаться и приниматься людьми, которых они непосредственно касаются"

91.12 КБ


...если мы все-таки говорим о политике, о политических требованиях, то для того, чтобы люди объединялись, необходима пусть широкая, но общая платформа. Я считаю, что эта платформа должна включать в себя такие вещи, как требования свободы слова, собраний и всю демократическую повестку, которая невыполнима без обеспечения экономических прав для большинства – бесплатного образования, которое сворачивается, льгот, поддержки разных форм низового самоуправления, прав профсоюзов и так далее. Естественно, могут быть более радикальные и менее радикальные формы в программе, но если она не будет выработана, то, мне кажется, на объединение прогрессивных сил можно не рассчитывать.


Арсений Жиляев: Мне кажется, что в наших условиях не хватает очень важного первого звена, отчаянного, готового к радикальным жестам, будь то художественные или не художественные. И особенно это актуально для таких городов, как Москва. Я говорю о молодых людях, которые только вступают во взрослую жизнь, о студентах, художниках. И мне кажется, что без формирования некой протестной культуры, которая даже может стать модной, попсовой, какой угодно, у нас такого рода вещи еще долго будут оставаться экзотикой. Пока для молодых ребят не будет нормальным выйти на митинг или совершить несанкционированные действия, выразить свою политическую позицию, действительно такого рода вещи будут крайне проблематичными.

Елена Фанайлова: А может быть, для такого рода акций нужна просто личная смелость? Я знаю истории о прошлых выборах, когда некоторым студентам московских вузов угрожали: если ты не придешь и не проголосуешь за «Единую Россию», то у тебя будут проблемы с обучением и так далее. Может быть, люди не хотят неприятностей для себя? Они просто хотят жить, социализироваться и так далее.

Арсений Жиляев: Я не верю в то, что у молодых ребят, 16-17 лет, не хватит отчаянности на то, чтобы не пойти... Ну, это бред! Наоборот, это потенциально самое радикальное звено. Просто в силу обстоятельств у нас оно крайне активно сейчас пытается играть в новую буржуазию, которая ходит на ужины в модные институции, смакует свою новую роль, ездит на Селигер обучаться хорошим манерам, выступает в роли патрона по отношению к быдлу с окраин. Мне кажется, здесь нужно перехватить инициативу и эту ситуацию изменить.

Илья Будрайтскис: Мне кажется, что очень важный момент по поводу смелости – наоборот, должен быть максимальный уход от жертвенности. Потому что для огромного большинства людей политика, и в первую очередь уличная политика – это серьезный шаг, который связан с личными решениями. То есть ты должен от чего-то отказаться, себя переломить, идти на холод по грязи, с небольшим количеством не очень тебе приятных людей. Но в каждый момент силового преодоления себя ты будешь ощущать колоссальную общественную значимость этого события. На самом деле массовый протест никогда не делается на жертвенности. Чрезвычайно важно, чтобы на массовом уровне появлялось понимание того, что демонстрация, уличный протест дает колоссальную силу и колоссальную энергию нахождения вместе. И именно такой элемент, этот дух мы сегодня видим в движении «Occupy Wall Street», как мы видели, например, в антиглобалистском движении. Абсолютное большинство участников «Русского марша» составляют именно тинейджеры, то есть люди в возрасте 15-17 лет. И очень большая привлекательность «Русского марша» состоит именно в том, что эти молодые ребята, которые туда идут, они понимают, что там будет много людей, что они будут идти вместе. И это нахождение вместе будет придавать им силу. Может быть, это кажется достаточно примитивным и пугающим со стороны, но вообще здорово идти вместе, несколько тысяч человек, и все вокруг будут смотреть вам вслед со смесью страха, удивления или восторга.

Мне кажется, что чрезвычайно важно развивать новую протестную культуру, которая бы создавала притягательность нахождения вместе, которое включает в себя и самоорганизацию, и открываемые людьми заново низовые демократические процедуры, и так далее. <...>

Елена Фанайлова: А что делать с националистической риторикой? Ведь мы видим, что уже и власть, и политические партии начали разыгрывать в предвыборной борьбе эту карту. И это очень легкий способ канализировать энергию масс. Что-то можно реально противопоставить этому в молодежном движении, среди студентов и активистов, о которых Арсений говорит? Мы оказались для России в дикой ситуации - рост национализма в стране, казалось бы, победившего интернационализма в прошлом.

Кирилл Медведев: Мне кажется, что одна из возможностей – это выстраивать другой взгляд на историю нашей страны, в том числе на историю революции, историю сопротивления и так далее. Мне кажется, что это действенная альтернатива тупиковой и разрушительной националистической риторике. Мы можем вспомнить, что 100 лет назад благодаря России в интернациональный язык вошли два очень важных слова – «погром» и «Советы». И мы по-прежнему находимся в этой парадигме. То есть либо мы, опираясь на нашу очень серьезную революционно-демократическую традицию, породим что-то национальное, но при этом имеющее универсальное значение, как форма Советов, которая родилась в России в 1905 году, а потом оказалась очень востребованной. Либо мы будем и дальше объяснять людям, что, собственно, гордиться нечем, что история ХХ века – это история сплошного позора, репрессий и так далее, что абсолютно неконструктивно и ни к чему не приводит. Потому что у нас нет и не будет серьезной группы людей, способных осмыслять историю Советского Союза, сталинизма с позиций западной либеральной демократии. Вот об этом стоит забыть и не сетовать. А нужно рефлексировать эту очень сложную историю, трагическую с точки зрения широкой социалистической освободительной традиции, которая у нас есть, которую мы по-прежнему способны развивать".



если у вас какие-то проблемы советую выйти в выходной день
в составе группы антифашистов на вечернюю Мясницкую возле кафе «Муму»
и под злой аккомпанемент гудков за спиной двинуться по проезжей в сторону центра,
выйти на прекрасную пустую Лубянку
проходя мимо ФСБ подумать о том,
что когда-нибудь мы пройдем здесь так
что ничего не останется от этой вонючей цитадели,
обогнуть ее слева, удивиться тому,
что охрана никак не реагирует и чуть ли не отдает вам честь,
дойти до Кузнецкого под крики Свободу Денису Солопову и донт стоп антифа
ощутить с легкой эйфорией, что центр сегодня наш,
возле приемной ФСБ увидеть как товарищ опрокидывает железное ограждение,
как на него кидается полицейский, как те кто рядом оттаскивают полицая, пройти по Кузнецкому удивляясь почему же все-таки все так
расслабленно сегодня, выйти на Тверскую нагло втридцатером
перегородить одну сторону Тверской и наконец заметив ментовскую машину за спиной рассеяться на подходе к Охотному,
имейте в виду, что все это конечно не панацея, это вообще не лечение,
это самоцельный политический акт и ничего больше
так что если у вас какие-то проблемы то через некоторое время
все равно придется искать решения
но антидепрессанты уже не помогут, психотерапевтические сеансы
не помогут, книги и диски не помогут, не поможет все то во что вы зарываете
свои жизни считая это печальной но единственно возможной
участью свободного человека.



*