March 11th, 2016

green

непрерывная солнечность телевидения [в родных осинах]

*

С.Огурцов перевёл для НЛО заметку М.Янкелевича о его работе в бруклинском издательстве “Litmus Press” касаемо «современной российской поэзии на страницах литературного журнала “Aufgabe” (№ 8, осень—зима 2009-го).

Заметка интересная (хотя и содержит прямое враньё: «из всех поэтов, согласившихся принять участие в моей антологии, Воденников оказался единственным, кто отклонил предложение прислать ему авторский экземпляр»): лично мне никто ничего, к слову, прислать не предлагал. Подозреваю, что не только мне: впрочем, я там оказался случайно.

Достаточно интересно подумать о «особенностях бытования» «поэзии» в России (и не в России) исходя из сугубо материальных моментов, то есть: просто и тупо.

Вот, допустим, Андрей Сен-Сеньков: замечательный поэт, модернист, работающий врачом. Вот, допустим, его жена, также работающая врачом, точнее продавцом в одном из магазинов «оптика». Вот, допустим, его дети. Что такое постоянно работать врачом в городе Москва – это (как бы) понятно. То есть ни о каком «отдыхе» речи не идёт. При этом Сен-Сеньков (43 года) ведёт достаточно активную культурную жизнь: посещает концерты, много пишет. При этом его поэзия наполнена тем, что можно назвать «пристальным взглядом на человеческое страдание, остранённым в текстовых играх». Как бы понятно, что никаких денег он [за свою поэзию] не получает, однако взамен получает нечто вроде «культурного статуса», как человек, долгие годы занимающийся самоотверженным [инновационным] поэтическим творчеством.

Вообще, о связи поэзии и денег говорить неприлично: жизнь коротка, искусство вечно. "Поэт пишет скорее из расчета на будущее, чем на настоящее, — убедил меня однажды Александр Скидан, который более элегантно сформулировал эту мысль в своем выступлении на Московском биеннале поэтов 2003 года".

«Культурный статус» приводит к тому, что, например, в издательстве НЛО выходит объёмная книга поэзии Сен-Сенькова («Бог, страдающий астрофилией). Предполагаю, что сам факт выхода книги в знаменитом издательстве, курируемой сестрой мультимиллиардера Прохорова – это более чем достаточная «материальная награда», то есть никаких «денег» Сен-Сеньков за свою книгу не получает. Небольшое «материальное вознаграждение» получают рецензенты книги, тоже, кстати, поэты. Поскольку издательство НЛО – это сугубо «гуманитарный проект», то, несмотря на огромные возможности мультимиллиардера Прохорова, издательству, в принципе, нет нужды заботиться о распространении продукции: в большинстве книжных магазинов России этих книг не найти.

Собственно, в России вообще сложно найти книжные магазины с «гуманитарной продукцией», и она (эта продукция) так или иначе распространяется среди «своих», под которыми понимается «гуманитарная общественность двух столиц». Исключение составляют «книжные ярмарки» в некоторых не-столичных городах, куда эта гуманитарная продукция иногда вывозится, но (эти ярмарки) заточены не под распространение книг, а на «масштабность культурного мероприятия»: так, только на печать разнообразных буклетов расходуются деньги, на которые можно было бы напечатать полное собрание сочинений Сен-Сенькова (почти советским тиражом).

Но Сен-Сеньков - маргинал: появление его поэзии на страницах т.н "толстых литературных журналов", существование которых, как я понимаю, поддерживается из госбюджета (а распространяются они по библиотекам) сложнопредставимо: так, наиболее "современная по форме" поэзия, появляющаяся на страницах такого журнала как "новый мир", принадлежит перу его главного редактора А.Василевского.

Однако мы видим, что маргинал Сен-Сеньков своей поэзией в прямом смысле кормит людей, правда не в России, а в Америке: так, американец Питер Голуб говорит* прямо: "В данный момент я живу в Канаде на грант по переводу стихов Андрея Сен-Сенькова. Эту книгу будет печатать издательство Zephyr Press - главное американское издательство, опубликовавшее работы Анны Ахматовой".

*"современная русская поэзия глазами зарубежных специалистов", опрос.

Система перекачивания углеводородов (и прочих ресурсов) выглядит, кстати, примерно так же.


"Можно сколько угодно восхищаться Соединенными Штатами Америки, но таким же несмываемым, как и работорговля, пятном позора на этой стране останется добровольная эмиграция двух лучших ее поэтов ушедшего столетия — Томаса Стернса Элиота и Эзры Паунда, в особенности же работа второго в органах военной пропаганды противника. С нами такого не бывало. Мы пока были (парадокс) много благополучней. Россия продолжает разваливаться. Налицо кризис национальной идентичности, который пытаются преодолеть наиболее ошибочным для тотально метизированной страны способом. Поэзия ей теперь тоже не нужна. Как бы у России не появился наконец реальный шанс догнать и перегнать Америку". (С.Завьялов, 2001 гг.)

"Россия вызывает у нас большие ожидания: как никак Россия - страна великой поэзии, и прежде всего - великого авангарда и модернизма. Мы её к тому же отчаянно романтизируем: Россия есть "другая", трагическая и буйная (то, чего нам самим не хватает). Так что в Скандинавии расчитывают на контакты, интерес серьёзный. В Скандинавии литературная жизнь обеспечена: хорошие гранты, даже авангардистам и молодым гарантирована моральная поддержка и нормальный статус. И скука зелёная! Мы не понимаем, как современные российские поэты просто остаются в живых в современных условиях, в своём гетто, без поддержки общества". (Юкка Маллинен, Финляндия)


[ некролог ]


В [рамках истории]:
кадрирование, масштабирование, цветокоррекция
сохранение для web, вес не более ста
первый день, сороковой

жаль, что сама картошка // редко шевелит ботвой

:

в первый день < интересно >
допустим, душа -
следит ли за свежими новостями, как-то:

«без чтения книг солженицына мы были бы
наивны и беззащитны», - сообщает портал правда.ру

вымытая картошка // не морщится на ветру

:


наивно и беззащитно
деревья качаются -
чем они отличаются, например, от тебя, ду-
ша

листья шумят // под землёю // переплетаются кореша




Дашевский: - Это те самые минуты, когда звучало ритуальное слово или слово утешения, то есть те минуты, на которые претендует лирика. Претензии лирики достаточно полно описывает издательская аннотация к недавно вышедшей (не поэтической) книге: «Перед вами необычная книга. Необычна она тем, что вам предоставляется возможность самостоятельно провести обряды и отчитать любую негативную ситуацию» (Валерия Соболь, Кира Соболь, Кристина Соболь. Большой молитвенный щит. М., 2003). Но когда ее слова теряют силу («Понапрасну во рту повторялось ура // На лады и различные виды»), эти отмеченные минуты становятся щелями, в которые пробирается не-человеческое — «странное».

Кажется, что «певец» говорит только с самим собой. Но на этой восторженной высоте «певец» не бывает один. И если мы не знаем, к кому он пришел, не слышим, с кем он говорит, то начинаем сами различать рядом с ним постоянных обитателей этой высоты, которых — нам кажется — он не видит. Мы начинаем смотреть на счастливого певца как на персонажа баллады; как на беспечную героиню фильма ужасов, на которую уже легла тень чудовища. Так, русского — советского — послесовет­ского человека на восторженной высоте, если он сам не скажет вслух, к кому пришел, всегда уже ждет собеседник — государство. Оно предлагает себя в единственный законный предмет восторга, оно призывает к счастливой невинности, оно приглашает поесть сладкого — без оскомины — винограда.

Сама эта асимметрия составляет ту реальность, в которой мы живем, независимо от убеждений каждого из нас.


78.66 КБ


И даже солнечность стихотворной перспективы напоминает такую же — тоже искусственно навязанную северному миру — солнечность и южность сталинской архитектуры: «Известно, что в условиях континентального климата лето бывает жарким (и коротким), а зима холодной (и долгой). Культура 2 как бы забывает об этом. Ее мироощущение словно бы сползает на несколько десятков градусов южнее, с 60° широты до, по крайней мере, средиземноморских широт» (Владимир Паперный. Культура Два. М., 1996. С. 171). Можно вспомнить и непрерывную солнечность телевидения".

(Григорий Дашевский . Рец. на кн.: Мария Степанова. Счастье. М.: Новое литературное обозрение, 2003.)




*
green

Revolutions in Public Practice: в принципе, несложно

*

В принципе, несложно догадаться, что мне очень нравится творчество израильской художницы Яэль Бартана, за которым я внимательно наблюдаю уже четвёртый год. "Проект Бартаны — образец непосредственно политического искусства. Не только потому, что он имеет дело с польско-еврейскими, еврейско-арабскими, еврейско-еврейскими и польско-польскими проблемами, но и благодаря пафосу действия искусства в жизни: Движение, которое началось как художественный проект, теперь имеет все шансы стать реальностью".





— Да, наверное, это была забастовка в каком-то смысле. Я вернулась в свою квартиру из Германии и не выходила из дому три дня, не хотела никого видеть. Была как в бункере. А потом ко мне зашел польский художник и кинематографист Артур Жмиевски и сказал: «Во время войн искусство не важно». И мы решили сделать клип об антивоенной демонстрации в Яффе, но у нас его не взяли на выставку — на том основании, что он недостаточно художественный оказался. Но мы не хотели делать искусство. Мы хотели что-то сделать.

— В России большинство людей поддерживают операцию «Литой свинец», даже если у них и возникают сомнения. А в Германии многие считают невозможным* критиковать Израиль, потому что не хотят обвинений в антисемитизме. Такова позиция многих левых, которые очень осторожны и говорят — не важно, мы поддерживаем Израиль…

*lenta. ru (2011): "В особенности, по мнению Граумана (председателя Центрального совета евреев Германии), это относится к левым в западных землях, однако и среди их сторонников на востоке еще не до конца изжит "гэдээровский антисионистский дух".


— Поддерживают жертвы среди мирного населения?

— Нет. Но отказываются выступить с острой критикой.

— Я бы очень хотела, чтобы люди были более внимательны и не путали эти вопросы. Критика Израиля не обязательно есть антисемитизм! Я бы очень хотела, чтобы эти вещи отделили друг от друга.

— Итак, подводя итоги: ты думаешь, мы достигли дна безнадежности? Может ли быть, что ситуация улучшится? Может быть, изменится общественное мнение? Когда люди поймут, что происходит?

— Надежда есть! Это Обама (мы оба смеемся). Он наш новый волшебник. Если серьезно, то не знаю. Правда. Я думаю, проблема в том, что страх мотивирует людей к действию. Страха в мире так много… Не знаю, куда это приведет. Если ничего не делать, а только говорить «Израиль — фашистская страна» и при этом повторять все старые левые лозунги, то ничего хорошего не будет. Правда, мы ведь евреи, разве нет? Я имею в виду, какие из нас оптимисты?

(2009)

:

Правда, надо сказать, что после 2009 года Бартана сильно поменялась внешне (по сравнению с "благополучно антропологическим западным" видео выше она слово превратилась в ходячий труп):

Yael Bartana discusses her practice during the "Making Oppression Visible" session at the 2009 Creative Time Summit: Revolutions in Public Practice.)





*