October 16th, 2007

green

пращай аружие

... Слова - это и есть оружие, иначе это просто слова, т.е сотрясение воздуха.(большинство слов - сотрясение воздуха). Потому что реальные слова - это такое же продолжение тела, каким и является оружие, когда им действительно владеют.
Типа сказал - я без тебя умру, ну, и умер. Как честный хомячок, без пиздежа. Это довольно смешно, на самом деле. Или: - волга впадает в каспийское море. И ведь действительно впадает, кто бы мог подумать. Потому что при таком подходе от слов остаётся констатация: "я хотел сказать ровно это и именно это, потому что в данный момент про это я способен сказать только так, а не по-другому".

Это называется "кромешно мужской мир", в него попадают, когда вырастают. Рай для роботов, которыми становятся люди, когда понимают, кто они такие на самом деле. А человеческим началом в этом раскладе становится честный хомячок, обречённый на довольно мутную жизнь без пиздежа.
Почему мутную? Потому что хомячок постоянно встряхивается и вздрагивает. Ну, чтобы отлипло. Типа как муха - когда сядет тогда и чистится, первым делом начинает потирать руки, да.

А за что сражаемся-то? Ну, известно за что - за картину мира, которую невозможно повесить в гостиной.

С вами было блаблабла, до свидания.
Потому что о таких вещах не говорят, их подтверждают, действием там, или бездействием. Ну типа как - только то, что может становится поэзией, действительно существует. И восклицает мелодратическим фальцетом праащай аружиие! (поётся на мотив "прощай алиса, ты стала взрослой)

Общественность после таких песен остаётся в недоумении.
Это запись про недоумение, а то.
green

ХЖ: диалектика мейнстрима

"В отличие от периода модернизма, когда инновация в искусстве задавалась новой формой, сейчас мы являемся свидетелями ситуации, когда форма все меньше служит мотивацией для инновации. Более того, сама инновация как модус радикального изменения парадигм утрачивает свои эвристические и политические показатели. Одна из причин в том, что никакой из инновативных трендов в искусстве не может претендовать на универсальное и глобальное изменение типа или стиля художественной деятельности. Эти типы формируются и моделируются не из художественного источника, но скорее сами вынуждены зависеть от политического и культурного мейнстримов.

Например, в политически ориентируемом некоммерческом искусстве весьма часто некий тип нового тренда подгоняется под уже дискутируемую тему – социальную проблему – труда, эксплуатации третьего мира, экологической катастрофы и т.д. Формальная же инновация существует на коммерческой сцене и мгновенно поглощается областью дизайна, масс-медиа и рекламы. Если некоммерческая сцена отрабатывает модные темы, то коммерческая галерейная сцена отслеживает некое сочетание идиосинкратичной новизны индивидуального жеста (например, в живописи) с набором клише и цитат. Здесь актуальность утверждается посредством моды среди коллекционеров и покупателей. Поэтому художественный жест должен быть одновременно упрощен и очевиден. Но в этом случае гонка за новыми продуктами, валоризованными в качестве таковых, мало отличается от желания удовлетворить любопытство. Ведь когнитивная машина – машина познания мира уже давно работает через товарные новинки для буржуазии и через медиа для относительно мало обеспеченного социального слоя.

Иначе говоря, инновация профанируется не только масс-медиа и потребительским спросом; нейтрализация инновации вписана в эстетическое суждение, в саму мотивацию выбора, которые исходят от буржуазии. Причина здесь не столько в имущественной пресыщенности покупателя или ценителя, а в самом отношении к произведению. Это отношение основано на jouissance -наслаждении – от собственного права на суждение, и в Европе эта кантианская модель эстетического, исходящего от покупательской среды, никогда не прерывалась. Это право, собственно, и держит рынок. Что же касается гипертрансгрессивных опытов, то они давно либо перекочевали в шоу-бизнес, либо существуют на приватных территориях и больше не в состоянии аффектировать художественную сцену. Более того, трансгрессивность не только не противоречит имущественной удовлетворенности буржуазии, но даже подстегивает стремление к дегустации еще не испытанного" (.......)далее, читать, ссылка
green

1984

        *

        мы часто залипаем в магазинах (особенно когда покурим
        и поздно возвращаемся домой)
        я ненавижу это делать – мне тягостно, но дома нет еды

        тем более, что ночью мы одни
        идём по этим сраным магазинам, а все охранники, кассирши, персонал
        так смотрят, словно мы пришельцы с марса

        все магазины так устроены
        что нужно долго в них перемещаться,     и вообще –
        фиг сразу нужное найдёшь [тем более, когда не знаешь толком
        что – это «нужное» вот именно сейчас]

        вот днём в нем много ходит женщин лет под сорок
        перед собой тележку катят как коляску
        с младенцем, но
        внутри неё лежат продукты для семьи

        ведь это наши (наши?) мамы важно ходят
        вдоль стеллажей, а нас от них тошнит
        как сложно жить с родителями, Настя
        какая это русская черта

        а помнишь - в романе Оруэлла персонажи
        секс называли «наш партийный долг»
        я вспоминаю эту фразу, глядя на
        тяжёлые ладони женщины на кассе, берущие

        продукты



        расплачиваться, брать сдачу, складывать в пакет, взятый на кассе, продукты и бутылки,
       сохранять нейтральное выражение лица, не встречаться глазами с кассиршей и охранниками,
       стараться вести себя адекватно, не смеяться, не забыть купить сигареты (они на кассе)
        (.....)

       непродолжительное время идти пешком
        радуясь что воздух на улице такой ночной и холодный


        *
green

будем считать, что это про масло

странно, что "обличительный пафос нугатова" удивляет, да ещё кажется необоснованным, хотя нет - не странно, а показательно. Одни списывают его на банальную зависть, но это упрощение ситуации (сведению её к пошлому конфликту интересов), поэтому такой взгляд удобен, (для сохранения статус кво, например, или - чтобы не ставить свои взгляды под сомнение (каждый прав из своего колодца).
Просто поэзия постепенно становится не только предметом потребления, но и товаром, ей это ещё в новинку, она пока наряжается, как новогодняя ёлка. (тоже, между прочим, вполне сакральный праздник). Пафос Нугатова в данном случае - антибуржуазен (это вообще может быть непонятно, это слово пока используется только художественной, политической, но не литературной средой (по простой причине - те активно финансируются, а эта - пока нет), хотя Степанова права, в том смысле, что (если уж ты так говоришь) то имеешь на это право только будучи посторонним.

Хорошо, что это мероприятие состоялось - потому что обострило конфликты (а все новейшие технологии порождены военным комплексом, как мы знаем из истории:)