October 16th, 2004

green

ковыряясь в архивах, часть вторая

Знаете, что за стишки я писал, когда мне было 17? (звучит совершенно чудовищно,почти как мемуары - так странно смотреть за собою
такое количество жизней назад). я в шоке - как же давно ВСЁ ЭТО началось, и как же всё хитровыебанно, просто кататых. Вот:

секунды трещат канарейками в клетке,
а дни, обгоняя дождливые ночи,
как черные птицы, садятся на ветки,
и каркают глухо, ненастье пророча.

и, даром, что нет абсолютного слуха,
недели уходят камнями под воду.
замерзшая твердь притворяется пухом,
не делая скидки для времени года.

и я уподоблюсь свечному огарку,
что денно и нощно, без блеска и лоска,
во влажную темень врастал без помарки,
где звезды, как капли застывшего воска.

‘95

(Самое во всём этом смешное, это то, что я УВЕРЕН, что куча народу считает, что это - стихи и ЕСТЬ, мало того, только такими они и
должны быть. "все мальчишки - дураки", дорогая лена, а лавры фрекен снорк вам всё равно не светят.)
green

(no subject)

иногда мне кажется, что до чужих обломов люди жадные, как саранча
поэтому я часто хожу вразвалку, с поднятой головой
похожий на тракториста, успешно заехавшего в соседнюю деревню к бабке в поисках первача
здесь дело не в алкоголе, а в чувстве, что звёзды на небе светят не просто так
что чудо господне здесь, под руками и под ногами, и правда его проста
я думаю, что понятие «греха» нуждается в пересмотре, но уныние – смертный грех
а людское участие часто на вкус горчит как гнилой орех
впрочем, все зёрна под этим жёрновом, белки в этом грёбаном колесе
собаки на сене, и далее столько пунктов, что никто не перечислит их все
наверное, все нуждаются в оправданиях – у ивана, мол, дом сгорел
а мы ничего, потихоньку – и глупая жизнь кажется вменяемой и корректной, особенно на заре
когда толком не просыпаешься, а уже куда-то идёшь
и никто здесь не скажет другому: ну что ты такой прекрасный, чудесный, любимый – харош
придуриваться-то, дурные модельки из собственной жизни лепить
пожалуйста, вот еда тебе, если ты голоден, вот вода тебе, если ты хочешь пить
потому что человечность и сострадание – это когда я - это ты, а ты – это я
потому что мы летим с тобой рядом, и падаем вместе, потому что здесь много воздушных ям
«летим» это какая-то там метафора, а так мы просто здесь вылупились и живём
имя своё не вспомним, на прямой вопрос не ответим, время не назовём.


16 окт. 04 г.